Похищенный огонь

Мы не имеем ни морального, ни законодательного права выпускать подобный кладезь за пределы ЦИААТ. Это навредит профессору в той же мере, что и нам.

– А как же «клятва о неразглашении»?

Господин Рин вздохнул:

– Вы не представляете, на какие ухищрение идут наши оппоненты, чтобы обойти этот закон! В любом случае, вы должны были понять, что работа больше формальная. Первичную и вторичную процедуру провели психиатры нашего центра – Вы, как лицо частное, выступаете независимым аналитиком. Не переживайте, дорогая, все наши действия следуют протоколу, но думаю Вы и сами это знаете, – Анатоль Рин кивнул на папку с документами в моих руках.

Я опустила листы, поглядела на генерального директора ЦИААТ и закусила губу. Оставалась масса вопросов о будущем профессора, а также о деталях его отравления, но играть в детектива не было никакого желания. Пусть разбираются сами.

– Так и есть, Вы действуете согласно постановлению. Не вижу смысла дольше задерживать Вас, господин Рин. Я запросила копию договора у доктора Красович, мне нужно лишь подписать его и можем приступать к процедуре.

Мужчина благосклонно улыбнулся и подал мне ручку. Стараясь быстрее покончить с тяжелым делом, для которого я была явно слишком зеленой, подписала бумаги и протянула ему второй экземпляр.

– Уважаю Ваш профессионализм. Обычно эта черта не свойственна молодым людям, не сочтите за грубость!

Мы раскланялись в кабинете, и я вышла за дверь, где поджидал уже знакомый лаборант.

Мы практически дошли до лестницы, когда господин Рин окликнул меня:

– Госпожа Сотис, мне важно, чтобы вы внимательно отнеслись к профессору. Понимаете, его состояние очень тяжелое, мания преследования растет с каждым часом. Весь наш центр был бы Вам крайне признательна, если бы Вы были добры к старику и не стали развеивать его иллюзий. Ни к чему ковырять открытую рану, не так ли?

Немного раздраженная просьбой, я постаралась переключиться на заботу руководителя о своем подчиненном и улыбнулась.

– Непременно учту Ваше пожелание, господин Рин.

Мужчина галантно поклонился и скрылся за стеклянной дверью. Повисла тишина, нарушаемая цоканьем моих сапог и скрипом резиновой обуви лаборанта.

Мы спустились вниз, завернули внутрь и прошли к выходу в сад. Лаборант вел меня аккуратными каменными тропами, уже очищенными от снега.