Похищенный огонь

Людей на улице было крайне мало, лишь несколько лаборантов, которые пялились не хуже моего провожатого. Взгляд у местных казался крайне уставший и подозрительный, но для подобных закрытых лабораторий, особенно с учетом несчастья случившегося с профессором, их можно было понять.

Лаборант подвел меня к жутковатому металлическому кубу, единственному строению, не состоящему из стекла. Тонкая зеленая вспышка просканировала сетчатку его глаза и металлическая полость беззвучно спустилась под землю. Сразу за ней оказался лифт.

На стеклянной панели горели неоном обозначения этажей. Лаборант неуклюже ткнул на самый нижний этаж, потом извинился и отменил выбор, поменял на один из этажей повыше. Его нервозность начинала всерьез раздражать.

– А Вы близко знали профессора? – наконец спросила я.

Парень дернулся и замер. Я увидела, как костяшки его пальцев белеют, сомкнутые в кулаках. Потом лаборант медленно выдохнул и дрожащим голосом буркнул что-то нечленораздельное. Прежде, чем я успела переспросить, лифт звякнул, возвещая о прибытии.

Парень вытолкал меня наружу и практически «вручил» мужчине в военной форме.

Охранник велел продиктовать свои данные, задал несколько уточняющих вопросов и перепроверил полученную информацию. Компьютер утвердительно пискнул, подземная комната подсветилась зеленым. Игнорируя лаборанта, трущегося у дверей лифта, мужчина повторно проверил меня металлоискателем и провел инструктаж.

– После того, как эта дверь закроется, у Вас будет тридцать минут на разговор с пациентом.

Вставать с кресла воспрещается. Передавать пациенту любые предметы воспрещается. Брать что-либо у пациента…

– Благодарю, я знакома с процедурой диагностики, – перебила я. С каждой секундой внутренний голос все громче твердил, что задерживаться не стоит.

Военный кивнул, вбил что-то на панели управления и дверь камеры отворилась. Внутри оказалась еще одна дверь, за которой, уронив голову на ладони и бормоча что-то себе под нос, сидел бывший руководитель научной группы ЦИААТ, профессор Константин Уилсон.

***

Помещение не отличалась оригинальностью: белые стены, пластиковая мебель и куча камер слежения. Если бы мне было дело до ЦИААТ, я бы определенно заметила, что комнату не вчера оборудовали под наблюдение, значит подобные инциденты уже случались. Но меня это не касалось, зато интересовала возможность поскорее вернуться и получить премию с выходным.

Прошло пятнадцать минут, а профессор так и не смог выйти на контакт.