Похищенный огонь

Я конспектировала его повадки, задавала надлежащие вопросы и все больше убеждалась в правильности диагноза.

– Профессор…

На очередной вопрос Константин ответил глухим бормотанием. Я пыталась улавливать смысл, но кроме повторяющегося «они там!» и «убьют!» ничего нельзя было понять. Я даже лица его разглядеть толком не могла, лишь свисающие со лба патлы и кончик седой бороды. Ничего необычного – просто старик в бреду.

Я заканчивала конспектировать реакции, когда на блокнот упала бумажка, сложенная в малюсенький ком.

Сначала я решила, что это какая-то соринка, случайно оказавшаяся в моих волосах, но после подняла глаза.

Продолжая бормотать чушь, профессор Уилсон выпрямился. Несмотря на возраст, его светло-голубые глаза горели неистово, источая вполне себе вменяемую осознанность. Он кивнул на мои бумаги.

Значит, записка! Я быстро оценила ситуацию, принимая во внимание запрет на передачу предметов. С одной стороны протокол ясен и с ним сложно спорить, а с другой – это первое проявление сознания в пациенте.

Недолго думая, я взяла бумажный комок и показала его камерам. Никакой реакции не последовало, в том числе и от профессора Уилсона, так что я развернула записку.

«Продолжайте задавать вопросы по бланку вслух. Нас слышат, но не видят. Камера на повторе на пять минут» – пробежали по бумаге печатные буквы. Электронная бумага. Почти не отличается от обычной, но запоминает написанное и транслирует, как магазинная вывеска. Мы по ней в школе переписывались.

Я бросила быстрый взгляд на камеры, но спорить не решилась. Любопытство подстегивало подыграть пациенту.

– Итак, профессор Уилсон… – сложно было не перейти на заговорщицкий шепот.

Достала планшет, стала писать свой вопрос в заметках.

«Что происходит?» – быстро вывела я.

Профессор протянул руку, указывая не электронную бумагу. Сухие пальцы коснулись правого кончика и текст обновился.

«Единство находится под угрозой! Я занимался разработкой вакцины для замедления старения клеток.

В процессе мы создали вирус, тормозящий старение, но уничтожающий иммунитет. Я должен был закрыть проект, понимая, насколько опасное оружие мы создали, но руководство не позволило…»

Я подняла голову и сочувственно поглядела на профессора. Жаль, показалось, что он может быть в своем уме, но паранойя, как и предсказывал господин Рин, достигла критической точки.

Константин Уилсон стал бормотать чуть громче, изредка выкрикивая странные слова.