Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

Десятки рук тянулись к наполненным кружкам, что важно гремели, клецко бряцали друг о друга и мягко тукали по старому обработанному дереву, но каждый «бряц-бряц-бряц» и «тук-тук-тук» заставлял взрагивать муфля под плащом.

– Не бойся, в деревне Кривой осины тебя никто не обидит и не отнимет у голодного еду, – вымолвил папуша Вака и окинул довольных своих гостей взглядом. – Ешь, ешь, добрый муфель. Ты еще не сказал, что замерз, а я понял. Только понял глубже, чем мыслишь. У тебя замерзло не тело.

Нет, даже не лапы. У тебя замерзла душенька. Даже свет в ней замерз. Оттого ты и прячешься под капюшоном. Правду понял папуша Вака?

Лифон угукнул. Хмельной эль делал свое дело. Раздобревший Вака Элькаш разговаривал много и, часто задавая вопросы, сам же на них и отвечал. Лифону понравились эти правила, и он старался забивать рот едой и элем. Хозяин пивальни, видимо, давно не находил такого благодарного слушателя, потому запрокидывал эль и говорил, снова наполнял кружку, запрокидывал и говорил.

А Лифон ел, опустошая появляющиеся перед ним подносы. В него уже влезли две плошки супа, плошка вареной крупы, пять ребрышек кряквы, бедро свинорыла, баночка зеленых засоленных гугурцов, почти булка жареного черного хлеба…

– Еще чего-нибудь? – поинтересовался папуша Вака и подмигнул.

– Отказываться не стану, – урча, согласился Лифон.

Хозяин пивальни засмеялся так, что его борода и тело сотряслись, а все вокруг отвлеклись от своих разговоров и столов, но также быстро отвернулись и снова взялись за кружки.

– Смотри не взорвись от обжорства, а то собирать взорвавшегося обожравшегося муфля мало радости. Ну ладно, ладно, ешь, не жалко. Хоть белоземье и длинное, но еды у нас большие запасы. Интересно посмотреть, сколько ж в тебя влезет?..

И, махнув лапой, он в очередной раз отдал команду сухопарой дочуше, левый глаз которой немного косил и был другого цвета, нежели правый. Каждый раз, когда она подносила блюдо, Лифону становилось не по себе, и он сначала принюхивался к еде, а потом уже набрасывался на нее, ему казалось, что такого вида муфлишка может принести отраву, но не еду.

Муфлишка словно чувствовала его недоверие и корчила гримаски, ворчала и немного заикалась.

– Па-папуша, ну ско-ко-колько можно есть и пи-пи-пить? Все разошлись. Все. Пора и вам спать.

– Бусля, – погладил ее по лапке папуша Вака, – дочуша, ты иди спи. Мы уже сами.