Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

– Еду? – глаза Лифона мгновенно высохли и вспыхнули живым огнем. – Ага! Работы не страшусь. Отработаю. Как на духу, отработаю! Что нужно? Полы вымою, посуду… что скажете, отработаю! И это, коль еды дадите, можно и эля. Замерз, пока шел.

– Издалека шел? – наклонился к нему ближе дородный папуша Вака.

– Да почитай по всем деревням прошел, – Лифон задумался на мгновение и подтвердил: – Последняя вот была деревня Большеухов.

– Ох, муфель… – чуть отшатнулся папуша Вака. – Большой ты путь проделал.

Лифон замешкался, лапы его спрятались под плащ.

– Ни от кого не бегу. Что ль я бесцветный, чтобы бежать? Я не бесцветный, вот гляньте, – и Лифон выкинул вперед свои лапы и скинул капюшон. – Возвращаюсь из путешествия по Многомирью.

– Хотел бы тебе поверить, муфель. С чего тебе в белоземье голодным странствовать? Ты ведь добрый. Яркий. Эко дело! Самый яркий из наших муфлей, что тут сидят. Для таких я наливаю первую кружку эля просто так, – заговорщически подмигнул Вака Элькаш и похлопал Лифона по спине.

Папуша Вака степенно выпрямился, погладив бородку, покрутил головой, выхватил глазами высокую и тощую муфлишку, что семенила между столами с круглым подносом, по-хозяйски подозвал ее и что-то нашептал. Муфлишка по имени Бусля зыркнула на гостя, хмыкнула, сорвалась с места и исчезла за крутливой дверью, что вела, судя по ароматам, на кухню.

На подносе, что умостился в ее лапках, дразня ароматными клубами, стояли плошка жирного супа на мясном бульоне, плошка с крупой и несколькими кусками мяса свинорыла, две кружки и кувшин с элем, и на отдельном блюде лежали ломти жареного черного хлеба с зернами. Лифон сглотнул слюну, и стон предвкушения вырвался из его губ. Через мгновение он впивался в жилистое мясо, жадно рвал зубами его и запивал супом, а сверху элем.

Жир стекал с его костистых пальцев и подбородка. Лифон утирался рукавом и, урча, поглощал еду дальше. Папуша Вака, припивая свой эль, следил за тем, как нервно и словно опасаясь, что отнимут, путешественник поедал угощения. Вокруг стоял мерный шум добротной, славной на все окружные деревни пивальни. Местные обжоры хлебали суп, разделывали рыбу и грызли кости.