Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

Озорной и сверкающий. Мир муфлей, что выращивают и разносят радость, любовь, счастье. Это был самый жизнерадостный и самый большой мир. С хрустальными ливнями и полями радостецветов. С наивными песнями и забористыми танцами.

Все были дружны. Многомирье, мирно переливаясь на солнце, плавало над миром людей. Люди знали о нем и получали оттуда радость через снега и дожди. А по семицветному мосту к ним спускались музы-фаялиты и мы, Хранители.

Но, видно, ни для одного из миров не задумано бесконечного счастья.

Люди стали меняться. Ложь, злоба вытесняли в них первозданную чистоту. Стали они и ростом ниже, и мыслями черны. Хранители разочаровались в них и перестали спускаться в нижний мир. Лишь фаялиты по-прежнему наведывались к тем, кого считали достойными своего поцелуя…

Шэм и Овелла слушали и переглядывались. Белые хлопья плавно начали спускаться с неба. Лалани не уходили с ярко освещенной поляны, но держались с осторожностью: стригли ушами, жевали снег, хрумчали ледяными ягодами и посматривали на троих – притихших и покрывающихся белыми хлопьями.

Хранитель не пошевелился, лишь вздохнул, чуть помолчал и тяжело заговорил снова:

– Все бы ничего. И жили бы сами по себе. Они в нижнем мире. И мы все здесь, в верхнем, названном Многомирьем. Но люди… Их природа губительна даже для них самих, не говоря уже о тех мирах, с которыми они соприкасаются.

В мире людей стала расти Ложь. Покрывала души и сжирала светлые чувства. Росла, росла и однажды набрала столько силы, что проявилась в Многомирье.

Подлая, она окутывала наивных существ Многомирья своей хитростью. Крепла с каждым ударом часометра. И появились ураганы гнева, ядовитые зеленые реки злости, колючие заросли зависти и ревности, и они вместе с Ложью начали заполнять Многомирье.

Там, где разрастается Ложь, там радости не жди. Стало тесно, исчезли сверкающие облака, ушло чистое волшебство. Хранители потеряли силу. И не стало спокойствия.

Злость нападала на радость.

Глупость нападала на мудрость. Жадность нападала на щедрость. Зависть нападала на красоту. А Ложь крепчала и кричала: «Вот потешимся, дружочки!» Все испортилось в Многомирье. Воздух, мир и существа.

Замолчав, Хранитель словно задумался, стоит ли вести сказ дальше.

И ты бы понял старика, мой дорогой читатель. Больнее больного поминать тяжкие печали. Возможно, Хранитель не хотел пугать дальше и без того потерявших дар речи Овеллу и Шэма.