Последняя сказительница

Гель постоянно сохраняет ткани, удаляя стареющие клетки и отходы. Он не только обеспечивает питание и кислород, необходимые организму для длительного пребывания в стазисе, анестетик в его составе подавляет чувствительность нервных окончаний, доводит температуру до комфортной после пробуждения.

Папа делает глубокий вдох.

– Понимаю. Благодарю вас.

Бен быстро меняет тему, и его голос приобретает обычное звучание.

– И, – он смотрит на планшет, – у меня уже есть программы En Cognito и для Хавьера, и для Петры.

Стандартный набор с упором на ботанику и геологию.

– Круто, – говорит папа и поднимает большие пальцы.

Я закатываю глаза. Мне, по крайней мере, не придётся на самом деле слушать лекции, ведь прибор En Cognito, что погружает нас в сон, также запрограммирован внедрить эти темы прямо в мозг. Когда прибудем на Саган, я стану таким же специалистом, как мама в ботанике и, как папа в геологии. Хотя очевидно, что самое интересное – не это.

Изучив фольклор и мифологию, и с историями Литы в запасе, у меня будет возможность убедить маму с папой, что мне суждено стать сказочницей.

Но, как сказала Лита, истории должны стать моими собственными.

Хавьер выходит в чёрных плавках, словно собирается на пляж. Когда мама отдаёт Бену пластиковый пакет с одеждой Хавьера и его любимой книгой, папа берёт его на руки и обнимает.

Мама гладит Хавьера по спине, а он смотрит на открытую капсулу.

– Я хочу домой, – хнычет он. – Пожалуйста, поедем домой.

Мама освобождает Хавьера из объятий отца.

– Ты всего лишь ляжешь спать.

У Хавьера перехватывает дыхание. Он с трудом сдерживает слёзы. Мама сажает его в капсулу, все ещё не размыкая объятий.

Мне хочется, чтобы последние воспоминания брата перед погружением во многовековой сон были приятными. Я становлюсь перед ним на колени и прижимаюсь лицом к его щеке. Закрыв глаза, представляю, что моя рука у Литы, а в небо Нью-Мексико поднимается сосновый дым. Держу руку брата, как Лита держала мою, глажу созвездие из родинок на левом большом пальце.

На его лице появляется улыбка. Я решаю рассказать ему ту историю, что услышала от Литы в последнюю ночь, проведённую у неё, ту, которая меня успокоила. Тихо и терпеливо начинаю.

– Знаешь, звёзды – это молитвы бабушек, мам и сестёр… – Хавьер сопит мне в ухо, и я продолжаю: – За детей, которых они любят. Каждая звезда полна надежды.

Я сажусь и показываю на небо:

– Y cuаntas estrellas hay en el cielo?[10 - А сколько на небе звёзд? (исп.