Последняя сказительница

)]

– Сколько на небе звёзд? – повторяет он, открыв глаз, чтобы посмотреть на потолок, словно представляет ночное небо. – Не знаю, – подумав, отвечает он.

Я наклоняюсь поближе и шепчу ему на ухо:

– Cincuenta[11 - Пятьдесят? (исп.)].

Он улыбается, вероятно, воображая бечисленное количество звёзд.

– Sin… cuenta? – переспрашивает он.

Я улыбаюсь и глажу его по голове, как Лита.

– Без… числа, – шепчет Хавьер, понимая, где кроется загадка Литы.

Я задумываюсь, так ли хорошо я рассказала, как она, успокаивает ли его моя рука, как меня, когда я держу руку Литы.

– Все эти звёзды, что будут окружать нас, это наши умершие предки. Они будут шептать нам на ухо послания.

Хавьер садится, с испугом выпучив глаза.

– Звёзды – умершие родственники?

– Нет, я хотела сказать, как…

– Как духи? В космосе?

Хавьер хватается за край капсулы и пытается встать.

– Мама, пожалуйста, я не хочу лететь.

Не на такой результат я надеялась.

– Я не это хотела сказать, – пытаюсь исправить положение я, но слишком поздно.

Хавьер сейчас расплачется.

Вмешивается Бен.

– Доктор Пенья, нам надо идти дальше.

Мама гладит Хавьера по голове, чтобы успокоить, как после кошмара.

– Да-да, знаю.

Она укладывает сына и поворачивается ко мне.

В уголках глаз у неё собираются морщинки.

– Петра, сейчас не время для историй.

Слова кувалдой обрушиваются на мой живот.

У Хавьера дрожит подбородок.

– Хочу домой.

Может, родители правы, мне лучше изучать растения и камни, как они. Может, желание рассказывать истории – из разряда «жить в мире грёз» или «витать в облаках».

– Хавьер, мы летим домой, – пытаюсь оправдаться я, хватаясь за соломинку, за правду. – На Сагане мы будем бегать и играть, как обычно.

Хавьер кивает и безуспешно пытается улыбнуться. Папа гладит меня по спине. Я в ответ тоже улыбаюсь, но думаю, что от меня одни неприятности. В чём же секрет Литы? Мне никогда не стать такой, как она.

– Готовы? – шепчет маме Бен.

Мама неохотно кивает, но на глаза у неё наворачиваются слёзы.

Бен нажимает на кнопку и появляются ремни, которые держат Хавьера на месте.

Я чувствую на плече папину руку. Он слегка сжимает плечо, давая мне знать, что всё будет хорошо.

– Мама, пожалуйста, – просит Хавьер.

Он дёргается, но с ограничителями не может сдвинуться больше, чем на несколько сантиметров.

Бен надевает пластиковые перчатки.