Музыка сентября

И как раз в тот момент, когда я уж чуть было не помечтал оказаться в своей теплой постели, в зал вошла Она. Сегодня в длинном платье с огромным разрезом до… пояса… и роскошной шалью цвета переспелой черешни. За ней, шаркая ногами, шел уродец-коротышка, таща на горбу плетеное кресло.

Она подошла к роялю и ткнула пальчиком, показав, где желает сидеть. Коротышка опустил кресло, поправил маленькую, привязанную к спинке подушечку, и испарился. Мне показалось, что не только я замер при их появлении, но и все остальные.

Да уродцев у нас не бывало. Таких уж точно – я многих в городе знаю и много где бывал. Оставалось тешить себя мыслью, что все смотрели именно на него. Мне хотелось, чтобы никто даже не смел прикасаться взглядом к моей Музе. Моя богиня, мое вдохновение… она присела, закинув ногу на ногу, и в зале снова образовалась оглушительная тишина. Осязаемая, горячая, удушливая. Подол ее платья заломился и держался всего на несколько сантиметров ниже желанных взгляду укромных уголков…

Я усмехнулся и закурил, разглядывая через дым ее спокойное и умиротворенное лицо, очерчивая невидимым перышком контур пухлых губ.

Уже от одного предвкушения у меня гудело в штанах, но я не поддался и, зажав свою волю в кулак, направился к безмолвному роялю.

Не знаю, обиделась ли она в тот момент, или просто безмолвно приняла правила игры в кошки-мышки, но отчего-то так и не повернулась ко мне. Сидя в удобном кресле, моя Муза постоянно смотрела на столик, где я до этого ужинал, не принимая попытки ни встать, ни заговорить с кем-либо.

И я, переборов вторичный страх перед внезапно проснувшимся даром музыканта, решил продолжить игру на рояле, изредка все же посматривая на ее блестящие локоны и чуть дрожащую правую руку, когда красный огонек прикуренной сигареты поднимался к лицу .

Несмотря на мою вдруг свалившуюся популярность, к четырем утра завсегдатаи бара разошлись. Но мне хотелось играть вновь и вновь даже тогда, когда бармен убирал грязь со столиков и обреченно вздыхал над разбитыми стаканами.

Через некоторое время и он покинул нас. Я сложил руки на коленях и закрыл глаза, принимая свою усталость. Лишь по шороху платья понял, что она уже рядом.

Когда ее горячие ладони легли на мои напряженные плечи, я выдохнул с облегчением. Вряд ли она могла сделать большее – именно об этом я мечтал весь этот долгий и мучительный вечер.