Научи меня любить

Все еще горишь желанием с ними понянчиться?

– Если ты мне принесешь большую кружку холодного чая, то я примкну к твоим рядам, встану плечом к плечу и поддержу, насколько хватит терпения.

– Ну вот и отлично. Давай, бери ложку, докорми этого бандита, а я пойду быстренько сполоснусь в душе и заварю нам чаек с травками. Справишься?

– Постараюсь. А где Сашка? – запоздало опомнилась Яна, перенимая пост возле детского стульчика.

– Уехали наши мужики. На великах, на рыбалку. Дед Егор позвал на Студенку, за ершами.

Ну на кой мне эти вот ерши, а? Еще и бабушка одна с внуками осталась. Вернее – уже не осталась…

– Наташ, иди, – поторопила Яна подругу, – боюсь мы долго не высидим вместе.

Дважды повторять не пришлось, через миг Наташки и след простыл.

Яна, вдохнув поглубже, улыбнулась и повернулась к малышу. С этим малюткой, по сравнению с Митькой, было сложнее найти общий язык. Ванюша к своим двум годам не говорил совсем. Ни слова. Показывал и объяснял все на пальцах так, что любой сурдопереводчик мог бы позавидовать.

Как правило, его хотелки большинство слушателей, вернее зрителей, понимали. Проблема заключалась в том, что в голове у этого упрямца порой рождались совсем необычные желания, которые могли ему же и навредить. И когда Ванюшке что-то запрещали, он моментально начинал орать и обливаться горючими слезами. В общем, манипулировал, как мог. Врачи говорили, что нужно время, и ребеночек заболтает, как миленький, да и вести себя будет спокойнее.

Врачи, нужно время…

Янка вздохнула. Было горестно думать о прошлом, но оно не отпускало…

Если бы тогда все получилось, то их с Сашкой малыш был бы ровесником Ванюшки. Если бы…

– Ну что, дружок, привет. Будем играть в вертолетик? – с улыбкой начала Яна, набирая в ложечку вязкую овсяную кашу. Малыш отрицательно покачал головой и отвернулся.

– Не будет он у тебя эту касу, – важно отвечает за брата Митька, свесившись с качелей головой вниз.

– Это почему ещё?

– А ты не умеес! Он кУсает толька када ему нлавица.

– Ясно, ну значит пусть голодный сидит! –  Яна оставила ложку в покое и сложила руки на груди.

На неё уставились две пары глаз – темных вишенок.

– Так нейзя, – снова глаголет Митька, – у него сил не будет иглать. Колми!

– Ну, он же не хочет, – Яна приняла расслабленную безразличную позу и, отвернувшись, стала рассматривать листочки на дереве.