Похитители старичков и старушек. Марка сказочника, или Опус, Кропус, Флопус!

Я ведь иногда дом сторожу по ночам. Когда сигнализация портится. Иной раз сидишь возле будки – вдруг такое примерещится! То бандит с ножом, то старуха с кочергой, то какой-нибудь собачий Фредди Крюгер. Подбираются к тебе, замахиваются… «Ну, думаешь, всё! Прощай, брат Фафик!»

– И что дальше?

– А ничего… Только эти чудовища замахнутся – и сразу тают в темноте, расплываются. А сердце моё – БУМ-БУМ-БУМ! – от страха… Правда, потом в доме то велосипеда недосчитаются, то банки солёных огурцов…

– Помню, помню! – вмешался наконец в разговор Семён Семёнович.

– А, и вы здесь, мой молодой друг! – Кокоша Шляпкин открыл левый глаз. – Что ж, вы пришли вовремя. Вы пришли, чтобы мне на закате дней было кому поведать мою печальную и ужасную историю… Я теперь навсегда боюсь темноты и спать буду только с включённым светом!

И старичок куплетист, вздыхая и всхлипывая, рассказал о мешке, глухом голосе и Полтавской битве.

Пока он говорил, Семён Семёнович расхаживал взад-вперёд по комнате и всё время натыкался на старинный письменный стол под зелёным сукном.

– Да, – воскликнул он, когда Шляпкин закончил. – Весело до ужаса!

– Ну вы всегда скажете что-нибудь такое! – вырвалось у Фафика. – Как это: «весело до ужаса»?

– Ну, например, так. Когда мне было лет девять, я обнаружил у себя в почтовом ящике письмо.

ПИСЬМО ДЕВЯТИЛЕТНЕМУ СЕМЁНУ СЕМЁНОВИЧУ

Мне нужен труп,

Я выбрал Вас.

До скорой встречи.

Фантомас.

И синяя физиономия пририсована. С одной стороны, смешно, а с другой – как-то страшновато.

– А-а, Фантомас! – понимающе кивнул Фафик. – Это такой всемирно известный злодей, который никогда не снимает синей маски… Теперь вашим Фантомасом никого не испугаешь. Теперь такие фильмы ужасов, что просто под стол падай! Но дети их любят, хотя и боятся.

– А в моём детстве Фантомас был – о-го-го! – Семён Семёнович мечтательно закатил глаза.

– Какой ещё, к чёрту, Фантомас! – прохрипел Ко-коша Шляпкин. – Мне совсем не весело, мне только ужасно!

– По-моему, о трёх особенностях Полтавской битвы, уважаемый мэтр и учитель, вы рассказывали очень весело.

– Это профессиональное, – вздохнул старичок. – Я ведь по натуре куплетист… Вообще, поэта обидеть может каждый! – неожиданно громко выпалил он и опять всхлипнул.