Тени наших дней

Сам их по утрам вылизываешь или кому платишь за это дело?

– Хочешь, чтобы тебе платил?

– Так все-таки платишь?

– Угомонись, – Бродский выдохнул четыре слога вместе с серым шаром дыма, выкатился на дорогу и включил вторую передачу. – Денег у меня не много. С чего ты взял обратное, сам разбирайся.

– А я уже разобрался, – Женек по-хозяйски расставил ноги и повернулся к другу, – тут вот какая загвоздка, разбрасываться бумажками беднякам не под силу.

– Я не бедняк.

– Вот и ответ.

– А только два ответа? Или бедный, или богатый? В суровом мире ты живешь.

– В реальном.

– В реальном мире люди разные бывают.

– Ну да. Те, кто живет в свое удовольствие. И те, кто живет в удовольствие других. Знаю я все, что ты сказать хочешь. Поворот не проспи, бедняжка, а то погонишься за столичной философией и затеряешься в провинциальной действительности.

– Если вам так паршиво живется в провинциальной действительности, чего не примыкаете к столичной философии? – Кир самодовольно поглядел на Ситкова.

– Может, потому что для этого тоже нужны деньги?

– Продолжай в том же духе.

– Что именно?

– Оправдываться.

– Так вот чем я занимаюсь? А я, блин, не втыкал, пока ты мне по полочкам все не разложил.

– Возможно, ты попросту не понимаешь, что вместе с большими деньгами приходят большие проблемы. Что шансы выше, но и ставки тоже. Что люди горбатятся сутками на ненавистных работах, а деньги в глаза не видят, умирают у себя за рабочими столами. Вы все можете сорваться в Москву.

Но не все из вас хотят проходить через подобное. Так что хватит считать мои деньги, бедняжка. Я себя счастливчиком не чувствую, хотя, вот это поворот, моя зарплата вдвое выше вашего.

Женек молчал какое-то время. Смотрел на друга, хмуря лоб, и в конце концов отрезал:

– Втрое.

Кир усмехнулся. Прижал пальцы с сигаретой к губам и, затянувшись, кивнул:

– Втрое так втрое.

Сцепление, третья передача. Еще раз сцепление – четвертая. Кирилл так давно не ездил по знакомым улочкам, что получал удовольствие, обгоняя еле ползающие рухляди и рысью проносящиеся иномарки.

Старые многоэтажки летали за стеклами. Искусанные временем плакаты, украшенные дизайнерами торговые центры… Как сильно изменился фасад родных домов, и какими знакомыми остались их внутренности.

– Как и в школе, пыль в глаза ты бросаешь мастерски, – проворчал Женя.

– Стараюсь. Это же все-таки моя работа: красиво распинаться без повода.