Слова

 – Я закидываю сумочку на плечо. – Я совершенно не против оттянуться.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, дабы сдержать улыбку, когда я сажусь в его машину.

Мы действительно друзья.

Глава 9

Леннон

– Почему ты не ешь свой бургер? – с набитым ртом спрашивает Феникс.

Потому что это равносильно тому, как если бы я наложила перед тобой огромную кучу.

По дороге к Сторму мы заехали в забегаловку с фастфудом, и, несмотря на то, что я сказала ему, что ничего не хочу, Феникс все равно заказал мне бургер со всем необходимым.

Он заявил, что это меньшее, чем он может отплатить за то, что я убедила миссис Герман разрешить ему воспользоваться ручкой.

– Я не голодна. – Ложь легко срывается с моих губ.

Я так голодна, что мой желудок закономерно начинает урчать. Мы с миссис Герман беседовали во время обеденного перерыва, и, когда я наконец добралась до столовой, уже прозвенел звонок.

– Мы весь день были в школе. – Капля кетчупа стекает по его точеному подбородку, и, черт возьми, у меня еще никогда в жизни не возникало такого сильного желания что-то слизнуть.

 – Не может быть, чтобы ты не проголодалась.

– Но это правда, – снова вру я, однако на этот раз мой желудок меня выдает, потому что урчит… слишком громко.

Одарив меня взглядом «я-же-тебе-говорил», Феникс хватает бургер с импровизированного стола из ящиков перед нами.

– Ешь этот долбаный бургер, Леннон.

Я беру его, но, разворачивая, продолжаю раздумывать, потому что это серьезный шаг.

Всем известно, что от еды толстеют, поэтому, само собой разумеется, когда толстяк ест в присутствии стройных людей, его осуждают.

Будто от нас ждут, что мы будем есть только салаты и овощи.

Потому что больше не заслуживаем баловать себя и наслаждаться едой, поскольку злоупотребляли ею и позволяли себе лишнее.

Феникс раздраженно откладывает свой недоеденный бургер.

– Ты не худая.

Мне. Хочется. Умереть.

– Но ты человек, – продолжает он, к моему большому смущению.

 – А людям нужно есть, когда они голодны. Так что либо съедай бургер, либо я отвезу тебя домой. По крайней мере, так я буду знать, что ты не уморишь себя голодом.

Я разрываюсь между желанием выбежать за дверь и назвать его мудаком за такую прямолинейность.

Однако это говорит о том, что он видит меня такой, какая я есть… И не осуждает.

Я откусываю маленький кусочек.

– Доволен?

Он возвращается к своей порции.

– Почти. Съешь еще.