Слова

Мне отчаянно хочется сменить тему, поэтому я лихорадочно пытаюсь придумать другой вопрос для обсуждений, пока откусываю еще кусочек. И чуть не давлюсь им, когда понимаю: Феникс никогда об этом не упоминал, но это очень важно.

– Как называется ваша группа?

Он доедает бургер, прежде чем ответить:

– Sharp Objects[13 - В переводе с английского – «Острые предметы».].

– Это… – Как ни странно, идеально. – Как вы это придумали?

Меня пронзает взгляд его голубых глаз.

– У нас со Стормом есть склонность причинять людям боль… Ранить их своими словами и действиями.

Значит, название нам подходит. – Феникс вытирает руки салфеткой. – Это и резкие ноты – то, на что невозможно не обратить внимание.

– Потому что они задают более высокий тон, – шепчу я. – Особенный.

Как и он сам.

– Именно. – Взгляд Феникса падает на недоеденный бургер, который я положила на ящик, пока он говорил. – Ты собираешься его доедать?

Обычно я бы не только доела, но и закинула бы следом в себя еще парочку.

Несмотря на то, что во мне пять футов два дюйма[14 - 5,2 фута – примерно 158,5 см.

] роста и двести тридцать фунтов[15 - 230 фунтов – примерно 104,3 кг.]… я не могу найти выключатель, когда дело доходит до еды.

Я ем так много, потому что пытаюсь заполнить пустоту.

Поскольку это дает мне ложное ощущение счастья… Хотя потом оно всегда оборачивается стыдом.

Но сейчас не тот случай. Хотя мысленно я умираю от желания доесть его. На самом деле я уже сыта.

– Нет. Я правда наелась.

Начинаю заворачивать остатки, но Феникс выхватывает бургер.

– В таком случае мне больше достанется.

Закатывая глаза, я смеюсь. Думала, что это у меня ненасытный аппетит, но он не сравнится с аппетитом Феникса.

Только у него есть преимущество – быстрый метаболизм, потому что он высокий и худой.

Безупречный.

Я чувствую, как Феникс пристально изучает меня, доедая остатки моей порции.

– Что в том блокноте, в котором ты раньше писала?

Я неловко ерзаю. Мне кажется, что сейчас я могла бы рассказать Фениксу все что угодно, но то, что находится внутри блокнота, слишком личное.

К тому же последняя песня, которую я пишу, посвящена ему.

– Ничего. Просто иногда рисую там кое-что.

Кажется, мой ответ пробуждает в нем еще больший интерес.

– Что именно?

У меня начинают потеть ладони, поэтому я вытираю их о джинсы.

– Ничего особенного. Не имеет значения.

Мне хочется, чтобы он уловил намек и перестал меня допрашивать.

Но Феникс продолжает.