Почти живой Жорж

Глава шестая. Un enfant terrible[3 - Un enfant terrible – ужасный ребёнок (по – французски).]

Ох, извините, что-то я совсем предался воспоминаниям, прямо как пенсионер о первой любви. Срочно исправляюсь и возвращаюсь к нашему повествованию.

В тот день, куда меня перенесли безграничные возможности страны Морфея, весь дом уже не спал в пять утра, хотя был выходной. Агата, на случай если вам интересно, ходила в самую обычную общеобразовательную школу, потому что отец был принципиально против привилегированных учебных заведений.

По его личному убеждению, выпускники всевозможных закрытых лицеев вырастают «рафинированными» (не знаю, что он вкладывал в это слово) и «неприспособленными к жизни».

Все домочадцы были заняты перетаскиванием всевозможных пакетов в машину. Даже не любящая особо напрягаться Агата – и та лично отнесла в салон рюкзак, так туго набитый всякой всячиной, что еле завязался на специальный шнурок.

И вот, через полчаса сборов, седан двинулся в путь.

За рулём был Анри, а девчонки расположились на заднем сиденье. Разумеется, хозяйка решила прихватить и меня с собой. Я был этому рад, потому что мы, собаки, за любую движуху, кроме голодовки.

– Во сколько начинается этот фестиваль? Мы успеем? – забеспокоилась Николь на русском.

– Да, по – любому, успеем, не волнуйтесь, – успокоила её девочка.

– Должны, хотя не ближний свет, конечно. Как ты вообще узнала о празднике в отдаленной российской деревне?

– Всемирная паутина, месье Пуше.

Крутая штука, очень рекомендую, – улыбнулась Агата.

– Нет уж, премного благодарен, обойдусь без паукообразных и всего, что с ними связано, – вернул улыбку Анри.

– Да, далеко находится это Ложкино, надеюсь, праздник тебя не разочарует. – потрепала по голове девчонку гувернантка.

– Даже не сомневайтесь. – произнесла юная мадемуазель с каким-то странным, понятным только ей, выражением в голосе.

Персонал тоже почувствовал это непонятное настроение и рефлекторно переглянулся, но комментариев не последовало.

Трудно сказать, сколько времени заняла дорога, но я уже успел устать от высовывания физиономии в окно, от души облаял встреченных по дороге лошадей и коров и даже успел поспать.

И вот, после двух остановок на пит-стоп, мы наконец доехали до Ложкино, но никаких признаков фестиваля или любого другого деревенского праздника не было и в помине. Обычная полупустая деревушка.