Привет, волки!

И редко видела его комнату – родители, собственно говоря, ее и не приглашали. Сами они тоже почти не бывали у нее. Он не знал почему. Не задумывался об этом. Так было, и все. Зато он навещал ее очень часто. Например, по такому поводу, как сегодня. И еще потому, что она ему нравилась.

Тетя угощала его пирогом, который пекла раз в неделю: творожником или шарлоткой. И соком, который выжимала из фруктов, растущих в ее саду. Он любил ее и за то, что она не спрашивала: «Как там в школе?» – и не восклицала, увидев его: «Как ты вырос!», а еще она часто улыбалась.

Ну и вдобавок у нее был очень, очень классный и умный пес, Бодек, почти что золотистый ретривер, мягкий как овечка. Он обожал детей и безумно радовался гостям. А особенно – Филиппу. В эти моменты он был похож на комок счастья.

Бодек умел все, что должны уметь собаки, и даже немного больше. Он знал названия восьми своих игрушек, ходил «рядом», правильно выполнял команды «Апорт!», «Место!», «Сидеть!», «Лежать!», «Ждать!» и множество других. Хотя в доме тети Агнешки от него никто этого не требовал.

– Мне достаточно того, что он все понимает, – говаривала тетя, таинственно улыбаясь. – Кроме того, я знаю, что, если позову, он всегда ко мне прибежит, хоть с Аляски. Чего еще можно желать?

Филипп не имел понятия, откуда тетя знает, что Бодек прибежал бы из такой дали. Некоторые вещи, наверное, просто знаешь. Например, то, что Этута и Сова зовут Этут и Сов.

И это вовсе не потому, что, увидев их впервые, Филипп громко и четко сказал, чтобы успокоить самого себя:

– Э-э-э, тут никого нет.

Совсем никого.

Три четверти года Бодек нежился на террасе или на травке в саду. А оставшуюся четверть проводил на лежанке в теплом углу гостиной, у камина. Он был очень счастливым псом. Это читалось на его морде, и это же он показывал каждым взмахом лохматого хвоста.

Август только начался. Приятно было ехать в безоблачный день на велосипеде по практически безлюдному микрорайону, потом на его окраину и дальше. Дальше – то есть налево, на Марципановую улицу.

И сразу оказаться в совершенно другой сказке. А может, даже на другой планете, которая не называется «микрорайон Четыре Ветра». Здесь редко можно было встретить прохожего или проезжающую машину. И ни одного одиннадцатиэтажного дома. Вместо этого было множество красивых, разноцветных, совершенно новых домов с садиками, большими балконами и огромными окнами. Не выше четырех этажей.

Филипп подумал, что эта планета могла бы называться Дальше-и-Дальше.