Привет, волки!

Потому что как же классно оказаться не там, где ты был минуту назад, и все ехать вперед, дальше и дальше.

Он повернул на следующую тихую улицу и промчался вдоль зеленой ограды, за которой возвышалось огромное здание с покатой крышей. Старое и окруженное высокими деревьями. Его школа.

Но на каникулах Филипп не думал о таких вещах, как школа. Ни капельки. Ни секундочки. Даже если смотрел на нее, то не видел. Тем более что он был уже в другом месте – въехал в парк. А вернее, на гигантский ковер из травы и миллиона разноцветных точек, на котором люди протоптали тропинки во все стороны.

Здесь росли очень старые деревья с ветвями такими изогнутыми, как будто ветер хотел завязать их в узлы и петли.

Филипп ускорился. По парку гуляло всего несколько человек, и то в отдалении, поэтому ему никто не помешал.

Он пронесся так, как любил. Будто бы наперегонки с самим собой. Потому что с кем бы еще он мог носиться наперегонки? Все разъехались на каникулы. Не считая Павла. Но Павел сейчас предпочитал дружить с Адрианом, то есть можно сказать, что Павел тоже уехал.

«Чем Адриан лучше меня?» – Филипп задал себе этот вопрос, наверное, в сто тридцать седьмой раз за это лето.

И ответил абсолютно так же, как отвечал прежде:

«Он ничем не лучше.

Он всем лучше.

Неправда, ничем.

Ну да, всем…»

И так по кругу. Он не мог определиться. Один раз думал так, а другой раз – иначе. Будто бы в один момент был собой, а в другой – кем-то совсем другим. Только кто – кто? Он – это тот, лучший? Или худший? и откуда тогда тот, второй?

«Адриану наверняка всегда хорошо, – подумал Филипп.

 – Когда столько людей тебя любят, это нормально, что ты чувствуешь себя отлично. Когда кто-то тебя любит, то ты тоже себя любишь. Хотя это немного странно, как будто бы другие могут тебе разрешить самого себя любить».

Разрешить себя любить. Раз-ре-шить се-бя лю-бить.

«А когда тебя не любят или считают, что ты, например, глупый, или странный, или неклассный, то ты сразу думаешь о себе так же.

Ерунда какая-то. Ведь ты знаешь себя лучше, чем кто бы то ни было. А может, как раз другие правы? Потому что смотрят со стороны? с ума сойти можно!»

Разрешить себя любить. Разрешить себя любить.

Филипп повторял эти три слова, которые так хорошо звучали, но так мало значили. Пока наконец не пересек парк и не оказался в месте, которое называлось Волчий Поток.

Неизвестно, откуда взялось это название, ведь ни волков, ни потока здесь не было с незапамятных времен.