Привет, каникулы!

Кэт: Хочешь, устроим что-нибудь после школы?

Я: Хм-м… Мама не хочет, чтобы я куда-нибудь ходила на этой неделе, потому что надо заниматься. Я сейчас на казарменном положении.

Кэт: Знаешь, пройдёт.

Я: Казарменное положение?

Кэт: Нет. Я больше не думаю о Трюше. Время пришло!

8 часов 21 минута

Я вручила Кэт учебник географии, а затем отыскала в шкафчике учебник по французскому и сунула его в сумку.

Кэт: Учитывая, что твоя мама едет летом во Францию, ты имеешь право быть подавленной.

Я: Я АБСОЛЮТНО счастлива, что мама едет во Францию.

Кэт подняла глаза к небу.

Я: Что?

Кэт: Ты всегда такая!

Я: Что?

Кэт: Ты говоришь, что тебя это не напрягает, когда сама очень напрягаешься.

Я: Мама имеет право быть счастливой, и я рада за неё.

Кэт: Угу, угу. (Она пошарила в шкафчике.) О! Смотри, что я нашла. (Кэт протянула мне шоколадное печенье без обёртки, с прилепившимися пылинками и кусочками мусора.) Хочешь?

Я: А-га-а!

Кэт думает, что я сейчас очень переживаю, но это не так.

Даже если бы я переживала (что было бы нормально, потому что ровно месяц назад я рассталась с парнем), то всё равно я переживала бы не по этому поводу.

8 часов 31 минута

Французский.

Не могу сосредоточиться на том, что говорит Мари-Клод – это учительница, хотя вообще-то это одна из моих любимых учительниц. И дело не в углублённом изучении языка, а в том, что на этих уроках мой ежедневный прогресс наиболее заметен.

Но мне нужно сосредоточиться, потому что неделю назад Мари-Клод сказала, что не спустит с меня глаз. В некотором смысле я сама нарвалась. После поэтического выступления я убежала из школы.

В свою защиту скажу, что у меня были веские причины. Сначала я сказала маме, что не хочу, чтобы она ехала во Францию с Франсуа. Но я пожалела о своих словах. Прочитав на уроке стихотворение, которое сочинила сама, я помчалась к маме на работу, чтобы попросить её всё-таки поехать.

Хотя я не поклонница Франсуа, я считаю, что у мамы есть право на новую жизнь и счастье.

Мама потом всё объяснила Денису Болье, директору школы, но Мари-Клод всё равно оставила меня после уроков. Она велела мне сто раз переписать моё собственное стихотворение. Это было очень нудно (и очень антиэкологично). И после этого она предупредила, что не спустит с меня глаз. (Пф-ф, эта дама совершенно не чувствительна к проблемам других людей.