Приемыш черной Туанетты

Несколько книг представляли роскошные иллюстрированные парижские издания, и эти иллюстрации служили образцом для некоторых работ – статуэток и этюдов – мастера. Часть этюдов была написана и раскрашена самим художником, и все они были исполнены необычайно талантливо. На столике, в рамках под стеклом, стояло несколько изящных групп, а на стене висели медальоны с милым женским личиком в разных ракурсах, а также множество этюдов ребенка, похожего на Дею. Нетрудно было догадаться, что моделями для этих этюдов были Дея и ее мать.

Убирая на столе и вытирая пыль с книг, Дея не переставала говорить тихим, ласковым голосом. Сначала отец не обращал на нее внимания, но мало-помалу взгляд его прояснился, и он начал прислушиваться к дочери. Время от времени он проводил рукой по лбу, как бы отгоняя нечто, заслонявшее ему глаза. Казалось, Дея, повторяя по нескольку раз одно и то же, отгоняла навязчивые видения отца и заставляла его слушать себя.

– Понял ли ты, милый? – повторила она настойчиво.

 – Завтра этот господин купит «Эсмеральду»; у нас тогда будет пятьдесят франков, а пятьдесят франков хватит надолго. На обед сможем приготовить котлеты и салат, а старая Сюзетта будет опять приходить к нам на работу.

– Пятьдесят франков! Уверена ли ты, Дея, что у нас будет пятьдесят франков? – прервал ее отец, проявляя интерес к словам девочки. – В таком случае я смогу купить немного красок. У меня совсем кончился ультрамарин, да и розовой краски надо бы прикупить. Я начал раскрашивать несколько статуэток, а красок не хватает.

– Они будут у тебя, папа?! Я куплю их завтра же. У тебя теперь будет все, что только тебе нужно, – с гордостью говорила Дея.

– Все, что нужно? Ты думаешь, что это так? Так я могу купить книгу «Человек, который смеется» в издании Гашетта? Там превосходные иллюстрации, которые мне хочется скопировать.

– У тебя теперь будет все, что только тебе нужно, – с гордостью говорила Дея.

Дея опечалилась, и голос ее дрожал, когда она ответила:

– Я не знаю, папа?, я посмотрю, я спрошу в магазине на Королевской улице.

Если не очень дорого, я постараюсь купить.

– Это издание стоит пятьдесят франков, – мечтательно промолвил художник.

– Но папа?, милый, мы не можем истратить все деньги на книги, когда у нас нет хлеба.

– Пятьдесят франков, пятьдесят франков! – повторял он жалобно. – И я не могу купить издание Гашетта!

– Купишь, но позже. Мы скоро разбогатеем.