Приемыш черной Туанетты

Слушай, папа?, что я скажу тебе: добрый господин, что купил «Квазимодо», – художник, но он пишет картины, а не занимается лепкой из воска. Он обещает платить мне, если я буду ходить к нему позировать для его картины.

– Но тебе нельзя ходить к нему, Дея, нельзя! – решительно воскликнул отец.

– Он будет платить мне, папа?, и я смогу купить книгу.

– Ну, если это даст возможность купить издание Гашетта, – то, пожалуй, можно пойти.

Дея отвернулась и слабо улыбнулась. «Бедняжка папа?! – подумала она. – Он готов согласиться на все за книгу Виктора Гюго!»

– Слушай, папа?, – продолжала она срывающимся голосом, взяв его длинную худую руку и нежно похлопывая по ней.

 – Не позволишь ли ты художнику прийти сюда посмотреть твои композиции? Он, может статься, и купит какую-нибудь, а ведь они стоя?т гораздо дороже, чем отдельные статуэтки. Можно ему прийти сюда и посмотреть их?

– Сюда, Дея?.. Сюда, в этот дом, где я погребен? Чужой – здесь! А я так хвор и убог! Нет, нет, дитя, ты безумна, ты безжалостна! Я никому не отворю дверей, кроме тебя! – И он беспокойно огляделся кругом, словно боясь, что чужие вот-вот ворвутся сюда.

– Ну, не думай об этом, милый, – старалась успокоить его девочка. – Он не придет сюда, если ты не хочешь. Я сама отнесу твои работы к нему. Ты упакуешь их хорошенько в корзину, а я отнесу.

– Ну, да, ты сможешь отнести мои композиции, а теперь я пойду работать.

С нервной торопливостью отец заправил лампу с темным абажуром, взял воск и инструменты и уселся за стол, поправив увеличительное стекло у глаза.

Он был высокого роста и хорош собой, несмотря на болезненный вид; лицо его было одухотворено, движения мягки и изящны, и в то время, как он бесшумно и ловко работал, Дея склонилась над столом и с гордостью нежно смотрела на него.

Сгустились сумерки, Дея тихо поднялась и, закрыв ставни, пошла в комнату отца; она приготовила ему постель, натянула сетку от москитов и поставила графин свежей воды на маленький столик у кровати.

«Бедный папа?! – думала она, шагая по комнате с видом взрослой женщины.

 – Может быть, он будет спать хоть этой ночью, а не шагать по комнате и стонать, как вчера. Надо раздобыть ему эту книгу; он будет так счастлив!»

Приготовив все необходимое, она подошла к отцу проститься перед сном и, целуя его, заботливо прошептала:

– Не засиживайся поздно, милый папа?, постарайся нынче поспать. Хорошо?

– Ты доброе дитя, Дея, – ответил отец, рассеянно целуя ее. – Ложись спать и не тревожься за меня.