Приемыш черной Туанетты

Сейчас мне надо работать, а позже – позже я, пожалуй, лягу отдохнуть.

Несколько часов спустя, когда Дея спала крепким детским сном, отец осторожно вошел в ее комнатку, посмотрел на спокойное личико дочери, на Гомо, вытянувшегося вдоль кровати, и, взяв шляпу с траурным крепом, запер дом и тихо вышел на сонную, залитую лунным светом улицу.

Глава IX

«Дети» отца Жозефа

Утром Филипп, румяный и свежий после крепкого сна, побежал на урок к отцу Жозефу. Он застал старика за чтением, на столе была пустая чашка.

– Мамочка думала, что я опоздаю: меня нынче нельзя было добудиться, – сказал Филипп после обмена приветствиями.

– Нет, дитя мое, ты пришел вовремя, только что пробило шесть, – ответил отец Жозеф, озабоченно закрывая книгу. – Хорошо, что ты так аккуратен. Архиепископ присылал за мной и просил быть сегодня к девяти часам. Я не спал всю ночь, размышляя, что бы это могло значить. Я встал уже давно и думал, что этот ленивый мальчишка так и не принесет мой кофе.

Пока отец Жозеф говорил с некоторым раздражением в своем обыкновенно спокойном голосе, Филипп окидывал глазами простую комнатку, как бы отыскивая что-то.

– А где они, отец Жозеф? Где же «дети»?

– Мои «дети»?! О, они были так беспокойны, так непослушны, что я вынужден был посадить их в тюрьму. Белянка запылила все мои книги, а Снежинка вылила на себя кофе. Вместо того, чтобы взять свой кусочек сахару, поверишь ли, она от нетерпения прыгнула в мою чашку и совсем испортила свою шелковую белую шубку.

– Но где же они, отец Жозеф? Можно мне взглянуть на них до урока? – просил Филипп.

– Они заперты в шкафу, в темноте. Когда они чересчур возбуждены, темнота – единственное средство успокоить их. Может быть, я сам разбаловал их; я и не думаю оправдываться в своей слабости. – Отец Жозеф наклонился к Филиппу и таинственно прошептал: – Смотри, чтобы никто не знал об этом, дитя мое: я научил их плясать.

– О, отец Жозеф, как это забавно! Покажите мне, как они пляшут.

– Сейчас нельзя, не могу, – и отец Жозеф с опаской огляделся. – Они не могут плясать без музыки, а мне нельзя играть на флейте средь бела дня, при открытых окнах.

– Вы играете на флейте, отец Жозеф? – спросил с загоревшимися глазами Филипп. – Как это должно быть хорошо, когда «дети» танцуют, а вы играете.