Приключения волшебника Лексикона

Бубенчики на кончиках их шляп или на загнутых носках башмаков звенели, когда они стремглав бросались на помощь какому-нибудь человеку. Но, кроме этих слов, вокруг людей сновали и другие…

Ростом они были приблизительно с голубя, как, собственно, и обычные слова, но ни ярких одежд, ни бубенчиков на них не было. Кожа их была серой, глаза светились зелёным страшным огнём, походили они на ящеров с кривыми жёлтыми зубами и вдобавок ещё и пахли так ужасно, что Лексикон даже зажал нос платком.

И стоило только какому-нибудь настоящему слову броситься на помощь человеку, как тут же серое слово-паразит скользко и стремительно вырывалось из толпы, обгоняло настоящее слово, оставляя за собой серый след, прыгало человеку на плечи и скалило оттуда свои страшные зубы, похожие на ядовитые клыки змеи, дразнило раздвоенным языком.

А настоящее слово недоумённо разводило ручками, останавливалось, и прохожие, чуть не наступая на него, шли дальше.

– Да-а… – прошептал Лексикон, обводя взглядом улицу, где серые скользкие тела ничего не значащих слов-паразитов почти совсем заслоняли яркие, настоящие слова.

 – Эй, – Лексикон попытался догнать паразита, который щёлкнул на него зубами и устремился в толпу. – Мы должны поговорить! – снова попытался он остановить другое слово-паразит.

Однако слова-паразиты не обращали на него внимания! Его словно не существовало для них. А ведь это именно он когда-то собрал все-все слова, которые сейчас были тут, на улице, и познакомил с ними людей, это по его просьбе любое слово и днём и ночью бежало к тому, кто его искал.

Но слов-паразитов это, конечно, не касалось.

Откуда они появились, было не очень понятно, но ясно стало сразу: те люди, которым они вспрыгивали на плечи, уже не могли делиться друг с другом радостью, не могли по-настоящему дружить, у них грустнели лица и спины становились сутулыми.

– Ну вот что, это никуда не годится! – воскликнул волшебник Лексикон, топнул ногой, и вдруг на улице всё замерло. Остановились автомобили и люди, стихли звуки большого города.

Замерли в полёте голуби, замер даже ветер. Остановились и слова. Настоящие завертели по сторонам головами, отчего зазвенели бубенцы на их шляпках, а слова-паразиты, озираясь, извиваясь, треща, шипя и плюясь, начали сползаться к Лексикону.

Чем теснее они собирались вокруг него, тем тусклее становился мир. За серой массой их извивающихся тел Лексикон перестал видеть нужные слова, которые не могли от ужаса двинуться с места.