Приключения непослушных Морозят

Холодрыга то рассыпалась на мелкие снежинки, то свивалась в трескучий комок или, невидимая, давала о себе знать колкими прикосновениями. И все это время вытянутые многоугольники ледяных глаз следили за воспитанниками.

Холодрыга не была злой. Просто с детства она усвоила раз и навсегда правило жизни – делать хорошо свое дело. Зима должна быть зимой! А для этого надо, отбросив сантименты, морозить все вокруг, чтобы тепло не могло просочиться в их ряды и нанести урон холодам. Такой философии жизни она придерживалась и поэтому испытывала жгучую ненависть ко всему, что не укладывалось в ее понятия.

Вот и сейчас, поглядывая на Морозика, она чувствовала враждебную зависть к его наивному восторгу, любви к миру.

– Подожди, голубчик, – мстительно думала она. – Я из тебя дурь вышибу. Ты у меня забудешь и радость, и любовь…

Остальные морозята были истинными детьми Стужи и трескучего Мороза: они были равнодушны, злы, жестоки. И мир в их выпуклых глазах отражался уродливым.

Сверкающий город приближался.

Они пролетели над трамваем, прозвеневшим на окраине города. Озорники-морозята стряхнули иней с деревьев в скверике, обмазали морозным клеем металлические ручки на дверях подъездов. Стылый воздух кишел колкими льдинками. Морозята усердно потрескивали, толпой бросаясь на людей, носителей тепла. Холодрыга довольно потирала руки – бойкие перваши в этом году, развитые. Один Морозик не участвовал в этой бессердечной игре. Он облепил ветку дерева и сочувственно глядел на людей, переминающихся с ноги на ногу, вжавших головы в поднятые воротники.

– Ах, зачем эта злость, жестокость? – думал он.

Все замечала Холодрыга. Как раздражал ее Морозик своей непохожестью на остальных!

В школе Холодрыги много слов не тратили. Она знала, как воспитывать таких…

Злой фурией она ввинтилась в Морозика. Раздался громкий треск. Искры посыпались из его глаз. Морозик рассыпался в воздухе сотней колючек, и каждая колючка жгла и кричала от боли. И все было боль.

Одна боль, к которой примешивалось сознание несправедливости и бессилия.

Потом он будто окаменел. Все стало безразличным. Он медленно стянул свои колючки в форму изломанного круга. В центре его холодно, бесстрастно смотрели ледяные глаза.

Глаза Морозика становились выпуклее и высокомернее. И все больше появлялось в нем ожесточения.

Морозик жаждал вернуть миру боль, которую он испытал. От этой ненависти вернулись душевные силы. Зло трещали колючки.