Приключения паучка Доросемея и его друзей

Крики неслись из кладовки за кухней. Доросемей хотел быстро пересечь кухню, но, как назло, там как раз хлопотала старушка Пантелеевна, а попасть под её монументальный тапок паучку никак не хотелось. Но шум становился всё сильнее, и Доросемей стал опасаться, что даже глухота не помешает Пантелеевне заглянуть в кладовку и разогнать дебоширов.

Аккуратно пробравшись по стеночке, Доросемей наконец достиг кладовки и юркнул в щёлку под дверью. Там стоял дым коромыслом.

В уголке отчаянно рыдал Муф, с иголок на его спине гроздьями свисала паутина и ещё какой-то мусор.

Вокруг ёжика с платочками суетилась гусеница Матильда. Тонкохвост почему-то сидел на свисающей с низкого потолка лампе и кричал какие-то дерзости Зубочисту, с ног до головы покрытому какой-то тёмной липкой гадостью.

Взбешённый крыс яростно ругался и бегал кругами под Тонкохвостом, время от времени предпринимая смешные попытки допрыгнуть до мышонка. А посреди комнаты на консервной банке царственно восседал пожилой шмель, в котором Доросемей узнал мудрого Златобрюха, старого приятеля тётушки Матильды.

Златобрюх монотонно бубнил что-то успокаивающее.

Доросемей испуганно бросился к Муфу и несколько минут тщетно пытался выяснить причины катастрофы. Наконец гусеница рассказала паучку, в чём дело.

Зубочист, как и предполагал Доросемей, не забыл унижения с покраской его зубов в зелёный цвет. Но, как всякий подлый и трусливый субъект, он предпочёл не связываться с Тонкохвостом, потому что боялся ещё раз оказаться в глупом положении.

Для мести крыс выбрал самого безобидного и робкого из друзей Доросемея – ежонка Муфа.

Муф жил в уютной маленькой норке у корней большого дуба, который рос рядом с домом.

В то утро он решил пойти к Тонкохвосту и позвать его и Доросемея вместе прогуляться по лесу. Едва ежонок переступил порог кладовки, где находилась норка Тонкохвоста, как он тут же угодил в вязкую и скользкую лужу разлитого подсолнечного масла. Внезапно возникший ниоткуда Зубочист, вооружённый большой зубной щёткой, толкнул бедного Муфа в спину.

Когда ёжик упал, Зубочист с восторженным гиканьем погнал его, действуя щёткой, как хоккейной клюшкой, в угол кладовой. Муф так испугался, что даже не мог закричать, а лишь жалобно попискивал. Наконец он с шумом врезался в самую гущу пыли и паутины.

– Го-о-ол! – взвизгнул Зубочист и, отбросив щётку, насвистывая, направился в свою нору.

Тут из своей комнатки выглянул Тонкохвост. Неизвестно как, но мышонок мгновенно понял, что произошло.