Принцесса Лиза, которая прилетела на воздушном шаре

Справа и слева от тропинки покачивались на длинных стебельках гигантские цветы. Они переливались яркими красками и наполняли тёплый воздух благоуханием. Аккуратными кучками вдоль дорожки лежали засохшие листья и веточки. Тоненькие и слабые растения подпирали специальные палочки-рогульки. За клумбой явно кто-то постоянно и заботливо ухаживал.

Догадка подтвердилась, когда путники увидели впереди на тропинке человечка. Он стоял к ним спиной и размахивал руками. Повинуясь его указаниям, несколько полосатых пчёлок перелетали с цветка на цветок – собирали нектар в маленькие серебряные ведёрки.

Чувствовалось, что он на этой клумбе хозяин и главный садовник.

Хотя, для садовника незнакомец был одет несколько странно. Тёмно-коричневый балахон с капюшоном болтался на нём как на вешалке и опускался почти до самой земли так, что невозможно было разглядеть: есть ли у человечка ноги, и во что они обуты. Когда он опускал руки, пухлые пальцы скрывались в длинных широких рукавах. Толстая верёвка, заменявшая пояс, несколько раз обматывала его фигуру выше талии, почти подмышками, выставляя напоказ круглый животик.

От этого длинный подол балахона раздувался в стороны, напоминая формой колокольчик. На голове у человечка ничего не было, даже волос. А сама голова, вытянутая вверх, походила на круглую деревянную ручку. Хотелось ухватиться за неё и зазвонить во всю силу, как на школьном празднике последнего звонка. Похоже, что в прошлом своём состоянии он и был школьным колокольчиком.

– Рад приветствовать достопочтенных путешественников в нашей скромной обители, – поздоровался незнакомец и, как бы подтверждая своё колокольное прошлое, хорошо поставленным голосом пропел:

Динь-динь-дон, – звенит ведёрко.

Жу-жу-жу, – гудит пчела.

Чтоб у нашего народа

Жизнь счастливая была.

При этом он поклонился так низко, что капюшон со спины упал ему на голову. Все поздоровались, а Бижу даже присела в реверансе, подхватив руками края своей кружевной юбочки.

– Я брат Бутон, – представился человечек и выпрямился.

– Чей брат? – спросил Ножик.

– Ни чей. Вообще брат. Смиренный монах здешней обители расцвета и увядания.

– Понятно, – сказал Ножик. – А где эта ваша обитель? Что-то не видно.

– Вот, – брат Бутон скромно опустил глаза и широким жестом развёл руки в стороны. – Она здесь… Она везде… Везде, где есть цветение цветов чудесных и созревание плодов полезных.

– А я думала, что обитель – это такой большой дом? – сказала Циля.

– Нам дом не нужен.