Пепел чудес

Тело посланника оказалось удивительно тонким и легким, длинные волосы его, высохнув, слиплись в ломкие пряди, а под кожей проступил золотистый узор, лишь отдаленно напоминавший сплетение кровеносных сосудов. К тому времени, когда они добрались до палатки, вся жидкость уже испарилась и почти прошла дрожь, ноги его уже не волочились по пустыне, царапаясь о камни и шагали пусть и неровно, но все же с ощутимой силой. Узнав хозяина по прикосновению, палатка раскрылась перед ним, радостно сотрясаясь и выпуская из всех пор разом поток холодного воздуха.

Задыхающийся, обессилевший, считающий все жидкости своего тела превратившимися в пот, он сперва затолкнул в палатку нагого посланника и только затем рухнул внутрь сам, с трудом найдя силы согнуть ноги и позволить входу закрыться. Долгое время он лежал, хрипя и почти не имея сознания, чувствуя только, как горит и трясется все его тело, величайшее блаженство находя в ощущении исчезающих под холодным дыханием палатки капель пота на его лбу. Когда дыхание его замедлилось, а в руки вернулось достаточно силы для осмысленных движений, он дотронулся до выступа на стенке палатке и во влажной ее темноте медленно расползлось источаемое сетчатыми линиями вен синеватое сияние. Из— под своего матраса он вытянул мешок, хранивший одежду для небесного гостя и помог ему, безвольному, тяжело дышащему раскрытым ртом, облачиться в рубашку и брюки из плотной, но легкой ткани, с узором из красных птиц и синих ящериц, традиционный для местных племен. Посланец небес сидел, согнув ноги, свесив ладони с колен, опустив голову и тяжело дыша. Длинные волосы закрывали его лицо, кончики пальцев подергивались, а время от времени яростная дрожь сотрясала все его тело. Открыв флягу, пустынник протянул ее гостю, но тот остался неподвижен и тогда пришлось набрать воды в ладонь и опрокинуть ее на губы снизошедшего. Вытянув из сумки тонкую палочку вяленого мяса, он поднес ее к носу своего гостя, но тот никак не отреагировал и далее было только ожидание в полутьме шумно вздыхающей палатки, сопровождаемое лишь молитвами во славу Создателя.

– Мое имя Шендар. – посланник выпрямился, глубоко вздохнул, протянул руку, получил мясную трубочку, раскусил ее острыми зубами. – Как зовут тебя, возлюбленный брат?

– Альмигор, мой господин.

Шендар кивнул, словно иного имени и не могло быть у встречающего.

– Как далеко до города?

– Аспигот в трех днях пути, господин.

– Не называй меня так, брат.