Богиня бессильных

Так мне удалось бы выяснить, чем они возмещали столь мягкотелый недостаток и как убеждали себя в ценности существования. Но менее всего прочего хотелось мне тревожить сон существа спокойного, прекрасного и могущественного, нарушать радужное его забвение только ради ублажения сиеминутного своего желание. Закрыв шкатулку, я оставил ее лежать на полу и выцарапал у пыльной темноты картонную коробку, когда-то хранившую в себе серебристые туфли моей жены, а ныне служившую скопищем темных равнобедренных пирамидок.

Некоторые из них украсили плоскости свои золотистыми, красными, синими полосами, одна из слегка закругленных вершин каждой являла собой стальное отчуждение и каждая несла криво наклеенную бумажку, получившую несколько букв и цифр, написанных моей рукой в соответствии с разработанной мной кодировкой.

Усевшись на полу, перебирая их, выставляя те, представления о чьем содержимом казались наиболее многообещающими, я вспоминал счастливые дни, когда мне удавалось, наконец, после долгих поисков, жалобных уговоров и значительных денежных трат, заполучить вожделенные записи и я торопился домой, предвкушая удовольствие, каким обязаны были стать они для меня.

Одна из пирамидок не имела на себе наклейки.

Само по себе это не показалось мне странным. Бумага могла отклеиться со временем. Но я всегда приобретал носители только одной фирмы. Считалось, и мнение то подтверждалось большинством знакомых мне профессионалов, что именно «Масано – Кривьер» производила самые надежные пирамидальные носители, выдерживавшие до пятисот тысяч циклов перезаписи, имеющие органические компоненты, менее всего подверженные мутациям и подвижные части, изготовленные из композитных материалов, применяемых в шаманском деле.

Стоимость пирамидок той фирмы была столь высока, что вместо одной из них я мог бы купить не меньше трех, изготовляемых конкурентами. Но ценность записей превосходила для меня все прочее и я не экономил на носителях даже в юности, когда покупал их на карманные деньги и только посмеивался, выслушивая моих одноклассников, прибегавших ко мне с просьбой снова переписать особо приглянувшееся им анальное совокупление Клары Дюболь или скользящие по демоническому члены губы Амолы Шарвье.

На основании пирамидки я рассмотрел изогнутый силуэт императорской кобры с близорукими буквами под ней. Но мне было достаточно и пышногривой змеи, чтобы опознать непереносимую мерзость.