Проклятие ведьминого глаза

Шорох прекратился, но ощущение постороннего навязчивого шёпота осталось.

– Лиз, пойдём отсюда! – решительно сказала Дина. – Пусть Пожарский сам этот чердак разбирает.

Но не успели они сделать ни шагу, как снизу раздался голос Кирилла.

– С пробками всё в порядке. Лампочка, наверное, перегорела. Девчонки, гляньте в тумбочке. Там должны лежать запасные. Если нет, я отсюда принесу.

– Сразу надо было лампочку проверить, осёл… – буркнула Дина и осторожно двинулась к покосившейся тумбочке.

Когда девочка её открыла, стоящей чуть позади Лизе показалось, что оттуда льётся мягкий, фосфоресцирующий свет.

– Ну что, они там? – спросила она подругу, но Дина молчала. – Дин, ты чего зависла?

Подруга издала какой-то неопределённый булькающий звук и отодвинулась, ткнув пальцем в недра тумбочки. Лиза присмотрелась, и дыхание у неё перехватило: всё пространство внутри было заставлено банками, наполненными водой, в которой плавали ужасающие вещи.

Толстая гадюка, свернувшаяся кольцом, кисть руки с волосатыми пальцами и обломанными синеватыми ногтями, ухо с серёжкой в виде бабочки и самое жуткое – голова с закатившимися глазами и приоткрытым ртом. Лиза посмотрела на неровный, лохматящийся лоскутами срез на шее, и её затошнило. Непонятно откуда лился странный холодный свет. Девочки посмотрели друга расширенными от ужаса глазами и завизжали.

В мансарде моментально вспыхнул свет, и дверях появились покатывающиеся со смеху мальчишки.

– Ну, как вам наша кунсткамера? – спросил Женька.

– Не смешно! – закричала Дина. – Что это?!

– Да хватит вам, мы же просто пошутили, – сказал Кирилл и взял банку с головой.

Он опустил руку внутрь и вытащил содержимое, оказавшееся листом бумаги, на котором была распечатана фотография. Потом он оторвал от задней стенки тумбочки небольшую полоску ткани. Там оказалась светодиодная лента, которая и давала приглушённый свет.

– А шипение? – тихо спросила Лиза. Сердце ещё колотилось, как безумное, но она уже немного успокоилась.

– Шипение? – недоумённо наморщил лоб Кирилл. Но тут по чердаку снова пронеслось лёгкое потустороннее дыхание, сопровождаемое потрескиванием.

– Вот опять! – вскрикнула Лиза.

– Я ничего не слышу, – пожал плечами Кирилл. – Хотя, постой… Мне бабушка рассказывала что-то такое… Лиз, это очень плохо, что ты это слышишь.