Проклятие забытого города

Перед его глазами встал образ: Энгля хватают костогневы и утаскивают глубоко в серые воды Озера Пропащих. Энгль в тот день был на волосок от смерти и умер бы, если бы не Мельда.

Тор моргнул и увидел Мельду – она стояла возле Энгля и крепко держала его за руку.

– Мне тоже снятся кошмары, – проговорила она. – Ты… хочешь об этом поговорить?

Энгль напряжённо посмотрел на неё и тоже сжал её руку. А потом, через мгновение, оттолкнул её ладонь и хитро ухмыльнулся.

– Надеюсь, ты не пытаешься заговорить мне зубы, чтобы я забыл, что ты облила меня водой.

Давай проверим, понравится ли тебе, если я тебя так разбужу завтра!

Мельда прищурилась и, не говоря больше ни слова, вышла из каюты.

Энгль пожал плечами.

– Никакого чувства юмора. Спокойной ночи, Гримельда! – сказал он достаточно громко, чтобы она услышала его даже в коридоре. Он ухмыльнулся, произнося полное имя Мельды. Потом он склонил голову набок, хрустя суставами в шее, и повернулся обратно к Тору. – Со мной всё хорошо, за меня не беспокойся.

Иди спать. Нельзя же, чтобы завтра с утра капитан Тор вышел на мостик заспанным!

Тор хотел остаться и заставить Энгля обо всём рассказать, но ради друга он просто встал и улыбнулся. Вернувшись в свою кровать, он ещё долго не спал. Интересно, как они втроём переживут ещё одно смертельно опасное приключение, хотя до сих пор даже ещё не пришли в себя после предыдущего?

Наутро Веспер исчезла.

– Энгль, наверное, твои крики её спугнули, – беспечно сказал Тор, хотя на самом деле его живот скрутило от страха.

Что, если Мельда была права? Что, если девушке-ихтиандру на самом деле нельзя было доверять, и ночью она просто сбежала?

Они обошли все каюты, все закутки, все уголки трюма.

– Мне очень не хочется говорить «Ну вот, я же говорила», – сказала Мельда, когда они поднялись на палубу. Как и в трюме, там было пусто. – Но я сказала…

– Кто-нибудь хочет морской пены на завтрак?

Тор, Мельда и Энгль подбежали к борту и увидели голову с серебряными волосами, покачивавшуюся на волнах.

Веспер. Она держала изогнутую устричную раковину, полную чего-то блестящего.

Она легко поднялась по лестнице, вделанной в борт, сначала уменьшив раковину, а потом снова сделав её большой, и уселась перед ребятами. Её волосы прилипли к голове и плечам, чешуйчатое платье блестело на утреннем солнце. Она достала ложку из крохотной сумочки – одного из многочисленных оберегов на её странном браслете – и показала на морскую пену.