Простодурсен. Зима от начала до конца (сборник)

 – Я за весь день не видела таких миленьких пусечек! Простодурсен, да ладно, я вижу, ты не спишь… Мы заказали очаровательный тортик! Ковригсен сейчас пыхтит над ним, но скоро его принесёт. Ковригсен придёт и тортик принесёт, ой-ла-ла!

Простодурсен щурился на гостей. Октава стояла у кровати и держала в руках одеяло, а Сдобсен прислонился к печке и грел спину.

Простодурсен вспомнил, что не сделал пудинга и не поел. В животе заурчала пустота. Живот стало подводить. Но если Ковригсен принесёт торт, буря в животе уляжется.

Свеженький торт. Вот это жизнь!

Простодурсен встал. И подошёл к окну взглянуть, что там на улице.

– Да что это, в самом деле! – закричала Октава. – А оно что, будет так просто лежать?

– Оно? – удивился Простодурсен.

– Яйцо, Простодурсен. Твоё яйцо.

– А?..

– Можно пока я…

– Что?

– Могу я взять его на руки?

– Ну да. Наверно. Сдобсен, можно дать ей его в руки?

– Если она его не треснет.

– Ты его не треснешь?

– Да что это, в самом деле! – возмутилась Октава.

 – А кто заказал торт? А кто за него заплатил? А кто?..

– Разумеется, ты можешь подержать яйцо, – сказал Простодурсен.

Октава взяла яйцо и прижала к груди. Осторожно и очень-очень бережно.

– Какое оно прекрасное, – бормотала она, – какое оно…

Сдобсен подошёл и заглянул ей в ладони.

– Да уж, – протянул он. – Недурственное. Круглое и красивое, как заграничное прямо. И такой богатый голубой цвет.

– Оно не моё, – сказал Простодурсен. Он решил, что сейчас самое время разъяснить недоразумение, и если они по ошибке подумали, что…

– Какие глупости! – прощебетала Октава.

 – Оно из твоей кровати. Ты сам сказал.

– Да, но…

– Ну-ну-ну, здесь нечего стыдиться, Простодурушка. Наоборот – распахни окно и прокричи это звёздам! «Благодарю! Благодарю за моё прекрасное яйцо!»

– Думаешь, яйцо это переживёт? – спросил Сдобсен. – Если открыть сейчас вечером окно?

Так они стояли и болтали. Октава с яйцом в руке, Простодурсен и Сдобсен рядом с ней.

Окно они открывать не стали, опасаясь за яйцо. Они подложили ещё дров в печку. Потом палка Сдобсена упала на пол, и вошёл Ковригсен с прекрасным тортом – сплошь из всего самого вкусного.

Они сели за кухонный стол. Стульев у Простодурсена было только два, так что он и Ковригсен устроились на чурбанах. Сдобсен аккуратно разрезал торт на четыре равные части. Буря в животе у Простодурсена перешла в шторм.

Честно сказать, тортов в этом доме не видали давно.