Простодурсен. Зима от начала до конца (сборник)

А тут крем из кудыки, с берёзовым соком и толчёным грецким орехом. Да ещё сверху украшение из марципана – нежно-розовые розочки, голубые колокольчики, изумрудные листочки кудыки. И разные добавки – их Ковригсен держит в тайне, но какой от них аромат!

Октаве было не до торта, она нянчилась с яйцом. То носом его потрёт, то подует на него, потом погладит и снова трётся об него носом. Свою огромную шляпу Октава на этот раз не сняла, и стоило ей повернуться или потянуться, как какое-нибудь из украшений шляпы обязательно попадало Сдобсену в ухо.

– Мм, – сказал тот. – Божественный торт, божественный.

– О да, – вторил Простодурсен. – Эти твои торты – просто волшебство, слов нет.

– Неплохо получился, – соглашался Ковригсен, – неплохо.

Он ел спокойно и деликатно, его кусок убывал незаметно. Ничего удивительного, торт ему не в диковинку. Он и видит их почаще, поскольку спит у хлебной печи в обнимку с бадьёй крема.

– Представляете, вот-вот у нас народится новенький простодурик, – внезапно сказала Октава из недр шляпы.

– Хм, – хмыкнул Сдобсен, – хм.

Ковригсен покосился на Простодурсена. А Простодурсен – на Ковригсена.

– Я вам уже говорил, что яйцо не моё. Это чужое яйцо.

Он чуть было не добавил «по счастью». Но внутренний голос сказал ему, что это слово здесь некстати. Такое бывает и с хорошими словами. И если сейчас ваше слово не придётся кстати, лучше приберечь его до другого раза.

Ковригсен не спускал глаз с Простодурсена. Что он прочёл у него на лице? Или у Простодурсена слишком странный вид?

– Утром сюда заплыла утка, – начал Простодурсен с самого начала.

– Понятно, – сказала Октава. – Утки эти везде поспевают. Ну, не буду тебя дольше отвлекать. У тебя полно забот, надо яйцо на ночь обиходить, да и вообще. Спасибо, Простодурушка, что дал мне его подержать.

Она отдала яйцо Простодурсену и встала из-за стола. Следом поднялся Сдобсен. Но ему пришлось снова нагнуться, чтобы взять свою палку.

– Да-да, спасибо большое, – сказал Сдобсен.

Они вышли, и порыв холодного ветра прорвался в комнату, пока Простодурсен закрывал за ними дверь.

– Ну наконец-то, – выдохнул он.

– Что? – спросил Ковригсен.

– Куда мне его девать?

– Яйцо?

– Да.

– А разве ты его не в постели держишь?

– Ну да. Я его туда положил, чтобы не…

– Отличное место, по-моему.

– Соглашусь, пожалуй. Там и тепло, и мягко.