Простодурсен. Зима от начала до конца (сборник)

Услышав крик, они бегом спустились на берег и увидели мутную грязь.

– Волки-ёлки-перепёлки! – выругалась Октава. – Откуда эта пакость?

– Вдруг это Пронырсен? – сказал Простодурсен. – Наверно, он уже приступил к своей серьёзной перестройке.

Они взглянули на дорогу, в конце которой стоял дом Пронырсена. Дома, правда, не было видно. На полпути к нему зеленел еловый лес и загораживал дом. А вода в реке портилась и портилась. Она была уже чёрная, как болотная жижа.

Простодурсен чувствовал, как чернота воды заползает к нему внутрь и расползается там, задвигая в стороны всё светлое и хорошее.

Он испугался, но вместо того, чтобы сказать об этом вслух, принялся успокаивать утёнка, который ничуть не казался встревоженным.

– Ничего, – сказал Простодурсен. – Всё пройдёт. Немного подожди, и дно снова появится.

– Кля! – отозвался утёнок.

Что внутри, что снаружи он был в пудинге по самый нос и уже гораздо твёрже держался на ногах. Простодурсен спустил его на траву.

Возможно, утёнок хочет походить. Тот и правда хотел.

Когда они подошли к пекарне Ковригсена, утёнок шёл уже так уверенно, что они вполне могли гордиться им.

Ковригсен сидел в одиночестве за столиком рядом с прилавком. Маленькая жёлтая лампа раскачивалась под потолком, лишь изредка освещая сидящего.

– Добрейший денёк, добрейший денёк! – защебетала Октава.

– Предположим, – ответил Ковригсен.

– Как торговля? – спросил Сдобсен.

– У меня сегодня был лишь один покупатель – Пронырсен.

Он, как всегда, взял чёрствый хлеб и не стал за него платить.

– Тебе пора отказаться от этого невыгодного чёрствого хлеба, – сказал Сдобсен.

– Но мы пришли, ля-ля, пришли! – запела Октава. – И будем коврижку и сок на всех!

– А дверь что не закрыли? – спросил Ковригсен.

Снаружи было холодно, а Сдобсен, Октава и Простодурсен уже грелись внутри.

– Ну просто ещё не все вошли, – ответила Октава.

– С вами ещё кто-то? – спросил Ковригсен.

Настроение его поднималось на глазах. И он встал, чтобы обслужить гостей. Он стоял и смотрел на дверь. Смотрел, смотрел – и вдруг через порог перевалился внутрь малыш, которого он никогда раньше не видел. Кроха с голубым платком на шее.

– Кля! – сказал малыш.

– Это кто? – спросил Ковригсен.

– Как кто? – изумилась Октава. – Ты с ним вчера знакомился.

– Я с ним знакомился?

– Да. Он сидел в своём яйце.