Не принятые миром

Обо всем об этом Эрика думала, пока тетя обходила ее сестер и мать. А когда очередь дошла до нее, Эрика улыбнулась тепло, и Тетя, поцеловав ее в щеки с обеих сторон, сделала ей комплимент. О ее красоте и о том, что Эрика напоминала тетю в молодости. Этими словами девушка не могла не вызвать волну негодования у сестер.

Пройдя в гостиную, Фрида сразу уселась на диван, по-хозяйски. Эрика присела по правую руку от нее, а ее отец по левую.

– Я вижу, у вас новые соседи, – Фрида перевела взгляд с платья ее матери, на отца, что, удобно расположившись в кресле, стал курить папиросу.

– Как видишь, Фрида. Но, честно сказать, я не рад этому соседству. Еще непонятно, что это за люди.

– Я знаю их. Это Вальдегрейвы. Сыновья Хемса. Я знала его по молодости, пока он не женился. И зачем он только это сделал? Это его и погубило. Он был прекрасным мужчиной. В полном рассвете лет. А теперь. Тут будут жить его сыновья.

– Вальдегрейв? – с удивлением, смешанным с брезгливостью, произнес отец. – Я знаю их семью.

– Ты так говоришь, как будто это нищие, – Фрида подчеркнула это слово.

– Эта фамилия и бедность – одно и то же.

– Йозеф, не смей в моем присутствии говорить такое. Ты знаешь, как я отношусь к таким заевшимся богачам, как ты! – прикрикнула Фрида. Однако не будем о грустном. Давайте лучше пообщаемся и каждый расскажет тети как дела – Произнесла Фрида, обращаясь к девочкам.

Эрика взглянула в окно, ей становилось все интереснее и интереснее. Это были не просто соседи. В доме жили только мужчины, без единой женщины, и к тому же молодые.

Эрике было интересно не столько положение этой семьи, сколько сама семья. Все остальные их соседи были одинаковы, как куры в курятнике. Все вылизаны, все богатые и все придерживающиеся правил. Не было чего-то живого в этом обществе. Не было чего-то, что могло вдохновить этих людей. Они были все как застывший камень.

* * *

Отсутствие сна прошлой ночью давало о себе знать. Хайц стоял и курил шестую сигарету подряд. Он смотрел на восходящее солнце этим летним прохладным утром и думал о своем.

В мыслях его многое ворошилось. Семья, друзья, бывшие девушки, которых он бросал и, не помня их имена, оставлял в остывшей постели. Он забыл, когда он начал так жить. Темная комната, где он просидел всю ночь напролет. Кровать с холодными простынями, единственная лампа, перегоревшая еще вчера. Портрет отца, покрытый слоем пыли, и только стол, стоящий рядом с окном, давал понять, что это жилая комната.