Путешествие за Края Мира, или Невероятные приключения медвежонка Ганса и его друзей

– Пошел искать других песен и приключений, – добавил смело зайчик, который сам от себя не ожидал такой смелости, да и всего, что с ним произошло за эти дни. Он ушел из дома, зашел за пределы Скопища, снарядил самостоятельно рюкзак и теперь беседует с теми, кого в их семье всегда было принято называть полушепотом, опасливо озираясь по сторонам (мало ли что).

За все время существования плюшевых зайцев в плюшевом лесу почти ни с одним из них даже близко не происходило ничего подобного, что произошло с Толиком за эти дни.

От волнения и осознания важности произошедшего Толик икнул.

– Да, пошел искать песен, а нашел «бескрайний луг», – подхватил размышление Толика волк Утюжок, – а потом птица нашла нашего слоненка и захотела его съесть, – неутешительно закончил он.

– А может, и не съесть, – неожиданно вставила Совушка, – может, слоненок попросил птицу перенести его поближе к новым краям, но по дороге птица его роняла, роняла по неопытности. Потом он убежал.

– Вряд ли у нее были добрые намерения, – заметил медвежонок, – но это уже не важно, так как следы Тиглу ведут к лесу, и это значит…, – замер на секунду он.

– Что? – хором спросили друзья.

– Это значит, что Тиглу жив, и мы идем по верному следу. А теперь, с вашего позволения, я поработаю.

Медвежонок достал из сумки карандаши и бумагу, удобно расположился у костерка, разложил бумагу на лапках, что-то подумал, пробубнил про себя и стал писать. Медленно и старательно выводил он буквы, зажав карандашик между лапками.

Так, включая в работу обе лапки, Ганс, собственно говоря, всегда и писал.

Ему двулаповый подход нравился больше всего: буквы получались крупные, в меру понятные, иногда даже помещались все запланированные. А если не помещались, то для них была предусмотрена обратная сторона бумаги или холста.

С рисованием та же картина: кисточка, зажатая между лапками, двигалась, на его взгляд, увереннее, линии получались в меру ровными, а краска ложилась на бумагу смирнее.

Заинтересовавшись, «Плюшевцы» (а почему бы и нет?) подобрались ближе к Гансу и стали заглядывать ему через плечо.

На плотной бумаге наверху посередине большими буквами было что-то написано, у нижнего левого края нарисован и подписан неровный кружочек, внутри которого разместились палочки, похожие на деревья, одна толстая волнистая линия и несколько маленьких точечек. Потом, от кружочка шла прерывистая линия, как будто чьи-то шаги, и снова, чуть выше по левому краю, расположился неровный круг с корявой подписью.