Равнение на Софулу

Съездила, теперь – тьфу, тьфу…

– Как тебя понять? Сама давеча хвалилась, что суставы сабельником да мокрицей подлечила.

– С детства упрямый, Кряж тугоухий! Чем слушал? Травы-то по её наставлению пить стала. Марийка и надоумила. Мне не веришь, посмотри на Валерку Силантьева – результат налицо. Припомни, как он месяц назад, согнувшись дугой, еле ковылял. К ней съездил и выпрямился. Стал осанистый, линейный, утюжком выглаженный.

– И Силантьев к ней ездил?

– Я тут ещё припомнила…

– Достаточно.

Попробую убедить дочь. Рассказывай, где живёт твоя Марийка, лекарка непревзойдённая.

– Рядышком, в Низовке.

– Фамилия?

– Не знаю фамилию, знаю, что Петьки Агадюкова жена. С Сибири её привёз.

– Ха-ах, хах!.. Агадюкова… жена, а фамилию не знаешь!.. а-хах!..

– От те на! Сказанула! А ты смейся, смейся – наплакаться ещё успеешь.

«Кулды-ы-ык, кулды-ы-ык!..» – выдал новую порцию протяжно-булькающих звуков неугомонный индюк.

Тимоха, не дожидаясь, что ответит Иван Фёдорович, отпрянул от поста наблюдения.

Постоял, прислушиваясь к собственным чувствам, и вдруг снова набросился на забор. Ещё ожесточённее принялся корябать доски. Он разозлился на Ивана Фёдоровича: «Ходит по гостям, меня с собой не берёт!»

– Тимоха! – послышался зов со стороны калитки. – Немтырь! Вон ты где… вижу.

«Засёк», – запоздало припал к земле Тимоха, зная, что он сейчас «творит безобразие» и Ивану Фёдоровичу это не понравится.

– Вот ты где, – приволакивая правую ногу, подошёл Кряж.

 – и тут траву скосить треба. – озабоченно оглядел заросли, буйно разросшиеся вдоль забора, будто увидел их впервые. – слушай, у меня глотка не лужёная и не казённая, не заставляй два раза кряду кричать. Как заслышал, что кличу, шементом[1 - Ше?ментом – мигом, быстро (жарг.).] ко мне. Понял? А это что? Опять дыру наколупал? – Он сунул палец в зазор между досками. – Ну да, расковырял-таки. Безобразие творишь? Ни на минуту одного оставить нельзя…

Тимошке хотелось ответить: «Так не оставляй! Мне скучно», но, как ни старался, кроме сипа и шипения, нормального лая из себя выдавить не смог.

Их дом, прячась от соседей и улицы, был огорожен по периметру высоким дощатым забором. Это щенку не нравилось, его интересовало, что происходит вокруг.

– Видно, общения тебе не хватает, – догадался Иван Фёдорович. – Ничего, скоро наиграешься: на днях внук приедет.