Радио Попова

Волосы тоже были густые и топорщились в разные стороны, а из-под них торчали большие уши.

Она изучила меня и медленно кивнула:

– Категория средней тяжести.

– Что?

– Ты относишься к категории средней тяжести.

– Это как?

– Полностью забытые, но высокофункциональные дети, – отчеканила она и снова покатила свою тележку. – Для тебя еще не все потеряно!

Тележка чуть поскрипывала на ходу. Я с удивлением посмотрел вслед ночной гостье. Полностью забытый. Высокофункциональный. Категория средней тяжести. Что это за категории, откуда они вообще взялись? Кто она такая, чтобы меня к ним причислять? Забытый – это еще понятно.

А функциональный? И какие еще категории бывают?

Гостья удалялась вместе с тележкой. Ночной ветер носил по тротуару кленовые листья, они шуршали под колесами. Порыв ветра задрал верх моей пижамы до подмышек, обдувая бока. Я застегнул куртку на молнию и почти бегом поспешил следом. Ночная гостья окинула меня взглядом из-под бровей, но ничего не сказала. Я торопливо шагал за ней, понятия не имея куда, но почему-то меня это не тревожило.

Лучше уж бежать по ночной улице, чем валяться дома без сна. Воздух был свежий, пахло осенью, и дышалось легко.

На перекрестке ночная гостья остановилась и обернулась ко мне.

– Ладно, Альфред. – Она стиснула ручку тележки так, что в свете уличного фонаря мелькнули побелевшие костяшки, – можешь пойти со мной, но обещай, что будешь помогать.

– Буду, – кивнул я и быстро добавил, чтобы она не передумала: – Я много всего умею. Я хорошо читаю и считаю.

Могу мыть посуду, варить кофе, жарить яичницу, везти тележку…

– Меня зовут Аманда, – сказала она. – Аманда Шелест.

В глуши

Кажется, этой ночью в воздухе носилось что-то необычное. Что-то волнующее. Я не знал, радоваться или пугаться тому, что вот сейчас иду в ночи неизвестно с кем по улице, в пижаме. От волнения я не замечал, куда мы идем, просто шел следом за Амандой и ее тележкой. Кажется, мы обходили сонные кварталы, огибая магазины, детские площадки и автобусные остановки.

Кажется, мы прошли много километров. Кажется, иногда мы спотыкались на узких тропинках. Кажется, ночь постепенно становилась ранним утром.

Я опомнился, только когда фонари погасли и мы оказались в узком проулке с приземистыми металлическими сараями, вроде гаражей. Было так тихо, словно сюда никогда не забредало ни одно живое существо. Пахло ржавчиной и влажной землей. Мы прошли по дорожке между гаражами до лужайки, окруженной густым кустарником.