Раз ошибка, два ошибка… Дело о трёхголовой змее

Я научился этому приёму, когда работал авиадиспетчером. Так твои действия перестают быть автоматическими. Ты как бы фиксируешь то, что делаешь. Наверное, я где-то ошибся.

– Ты всё время твердишь, что ошибки – это хорошо. Они помогают делать удивительные открытия. Это правда только в отношении детей?

– Нет, ошибаться могут все, я уверен. Так мы учимся. – Папа проводит рукой по волосам и хмурится. – Потерять миссис Ирвин – это как потерять сразу пятерых клиентов. Наверное, пора признать, что выгул собак – не моё.

– Но вы так любите своё дело! – говорит Рене.

Папа пожимает плечами.

– Ну да. Но нам надо платить по счетам. Как и всем.

Охотник лижет братцу пасть. Братец огрызается в ответ.

– Что украли? Картины? – спрашиваю я.

Братец начинает рычать.

– Нет, пропала золотая медаль «Мистер Вселенная».

– Та самая, которую мистер Сойер получил ещё до того, как стал уборщиком? – спрашивает Рене.

– Она самая. – Папа подтягивает йорка поближе к себе. – Миссис Ирвин сделала для неё специальную подставку – в виде бюста мистера Сойера.

Я пытаюсь её себе представить. У мистера Сойера длинные светлые волосы, волевой подбородок. Но всё, что я могу вспомнить, это то, как он «случайно-нарочно» подставлял швабру тем ученикам, которые забывали вытереть ноги о коврик.

Йорк переходит на отчаянный лай, демонстрируя клыки.

– Рози, прекрати! – приказывает папа, натягивая поводок. Собака мгновенно замолкает.

– Вы так хорошо справляетесь с ними, – говорит Рене. – Мистер Нобель, она передумает.

Не волнуйтесь вы так. Это миссис Ирвин ошиблась, а не вы.

– Точно, – соглашаюсь я. – Никто не захочет выгуливать этих ребят.

– Здесь ты прав. – На мгновенье папино лицо проясняется. Он достаёт угощение из кармана, и собаки мгновенно садятся в ряд, навострив уши. Папа улыбается, а затем вздыхает и даёт каждому по байтсу. – Будем надеяться, что она заплатит за свитеры. Хотя бы чтобы покрыть расходы на пряжу.

Довольные йорки начинают прыгать и натягивают свои поводки.

– Ладно.

В холодильнике есть копчёная колбаса. Приготовьте себе что-нибудь. Увидимся позже! – Папа уходит чуть менее несчастным, чем до разговора с нами.

Как только он уводит йорков, раздаётся лай Пинга. Мы видим его маленькую морду через стекло. Над ним нависает длинная и узкая пасть Понга и его огромные чёрные глаза.

– Папа не запер подвал.

– У него голова другим занята, наверное, – сочувствует Рене, пока я открываю дверь. – Умираю с голоду, давай скорее поедим.