Раз ошибка, два ошибка… Дело о трёхголовой змее

На ней красуется надпись: «Бриллиантовый гипсокартон». Кажется, у нас тут многим нужны новые стены.

Рене кричит.

– Что? Что такое? – Я бросаюсь вниз в темноту.

Дверь в ванную резко открывается.

– Я нашла Пинга. – В тусклом луче фонарика я различаю подругу с трудом, но вижу что-то извивающееся в её руках. – Он прятался за унитазом, – фыркает Рене. – Я подумала, что это крыса.

Я смеюсь, она чихает.

– Будь здорова.

– Спасибо. Одолжи какую-нибудь толстовку, а?

– Конечно. – Я забираю у Рене фонарик и веду её в прачечную.

Там долго роюсь в шкафу со старой одеждой, подсвечивая каждую стопку, пока не нахожу то, что нужно. По размеру подойдёт только красная кофта, которую четыре года назад мне купила бабушка. Спереди на ней написано: «Этот мальчик – гений». Я носил её не снимая.

Рене ловит кофту, которую я ей бросаю, и уходит в ванную, чтобы переодеться. Пинг бежит следом. В это время я снимаю мокрую футболку и натягиваю другую, тоже любимую. Из всех вещей, которые лежат в корзине, моей оказалась только она – тёмно-синяя с надписью: «Сохраняй спокойствие и выгуливай собак».

– А для девочек такие делают? – спрашивает Рене, выходя из ванной.

– Вроде, да. Точно знаю, что у них есть толстовка с надписью: «Маленькая принцесса».

– Пусть лучше будет: «Эта принцесса – гений».

– Тебе обе подойдут.

«Принцесса-гений» – это тоже про Рене. В свободное время она штудирует Википедию.

Мы идём в гостиную смотреть на шторм. Пинг бежит за нами. Когда очередная молния озаряет небо, я вижу знакомый силуэт на дорожке, которая ведёт к дому.

Наконец-то! Папа дома.

Кажется, его несут не ноги, а куча мокрых крыс. Я бросаюсь к двери, а Пинг срывается с рук Рене. Он заливается лаем, как только приземляется на пол.

Дверь открывается. На пороге появляется папа.

– Я привёл йорков.

Как же они шумные!

Йорки больше похожи на массу лающих мокрых крыс. Комнату заполняет знакомый запах – затхлый и в то же время сладкий, с ноткой грязи. Мокрые собаки.

Обожаю.

– Я подумал, что нельзя оставлять их одних, – говорит папа.

– Великие умы мыслят одинаково, – кивает Рене, пока Пинг обнюхивает одного из йорков.

Это едва не стало второй ошибкой за день. Йорки даже между собой не ладят, что уж говорить про Пинга и Понга.

– Где Понг? – спрашивает папа.

Я пожимаю плечами.

– Где-то в доме.

Собаки начинают отряхиваться. Папа вздыхает.

– Поможете обтереть этих ребят полотенцем?

– Конечно.