Ранние журавли

Карысь обязательно хотел, чтобы первой заговорила мама, обратила на него внимание, и тогда бы он солидно сказал, что собрался в лес и по этому случаю надо бы что-то пододеть, так как комара в лесу – страсть. Но перышко скрипело, часы тикали, время шло. Карысь не на шутку забеспокоился, завозился на стуле, хотел постучать ногой по полу – ноги не доставали. Наконец он не выдержал этого скрипа, этого тиканья и тронул маму за рукав:

– Ма-а…

– Что? – Перо продолжало скрипеть.

– Я в лес поехал.

– Что?! – Перо пискнуло и стихло.

Мама удивленно посмотрела на него: – В какой еще лес?

– Да. С папой.

Карысь заробел и говорил чуть-чуть плаксиво, совсем не так, как собирался раньше. Он знал, что все будет зависеть от маминого решения. А как она поведет себя, никогда нельзя было угадать наперед.

– С папой? – Мама сняла очки и внимательно посмотрела на него.

Снимала очки она редко, в самые решительные минуты, и тогда Карысь видел, какие у нее большие и хорошие глаза. И были бы совсем хорошие, если бы не строгое, а то и сердитое выражение.

За стеклами они казались добрее, и Карысь любил, когда мама – в очках.

Карысь насупился, аккуратно положил руки на колени и решительно сказал:

– Женщины дома останутся, а мы в лес поедем… Меня надо одеть, чтобы комары не кусали.

Мама быстро надела очки и, привстав из-за стола, толкнула створки окна. Сразу же в комнате запахло улицей, и Карысь услышал, как отец легонько понукает Серка, заводя его в оглобли.

– Виктор, – окликнула мама, – ты далеко собрался?

– Нa стан. – Наверное, отец улыбнулся, голос у него был приглушенный. – Надо мазь туда завезти.

– Ты хочешь взять Сережу?

– Пусть проветрится.

– Это далеко?

– Да нет: они нынче у Галкиной Ямы стоят.

– Ну хорошо. – Мама захлопнула створки и посмотрела на Карыся. – Вообще-то после твоего самостоятельного похода в лес не стоило бы тебя пускать… – Мама неожиданно улыбнулась. – Но уж раз отец просит….

2

Через десять минут тяжелый и почти плачущий Карысь вышел на улицу.

Чего только не было на нем надето! Но особенно ненавистным и смешным показался Карысю башлычок у куртки, который мама нахлобучила ему на голову и не велела ни в коем случае снимать.

Серко уже был запряжен в плетеный ходок и гладил себя под бородой о столбик палисадника, а отец мазал солидолом переднюю ось. Карысь подошел и встал сбоку. Ему хотелось помочь, но он не знал как.