Стеклянный дом

 – Можете передать ей трубку, пожалуйста?

– Будет лучше, если вы поговорите со мной, – возражаю я, собираясь с силами, готовясь дать ей отпор. – Моя дочь сейчас слишком расстроена.

– О, Эллиот в смятении, – тут же отвечает Хелен презрительным тоном.

– Я бы предпочла, чтобы вы не разговаривали лично с моей дочерью. – Мне ужасно трудно держаться в рамках вежливости.

Лодочник усаживается на палубе нэрроубота и начинает бренчать на гитаре. Что-то из Radiohead.

– Послушайте, Вики…

– Сильви.

Цапля, неподвижная как статуэтка, наблюдает за мной с берега.

Кажется, будто зеленые солнечные зайчики, которые отбрасывает в мои окна канал, перемешиваются со звуками гитары. И все покачивается. У меня кружится голова. Господи. Моя жизнь – сплошная катастрофа. Все разваливается. Мне срочно нужна мама.

Хелен откашливается.

– Я хочу, чтобы этот вопрос решился как можно скорее.

– Она еще не успела все осмыслить, – говорю я после паузы, старательно сдерживаясь. «Вопрос»?

– Нужна помощь с деньгами?

– Что? Нет.

 – Значит, Хелен из тех состоятельных лондонских дам, которые привыкли откупаться от проблем. Меня заполняет гнев, темный и смутный, непонятный даже мне самой, но ощутимый на физическом уровне. Я хватаюсь одной рукой за прохладные металлические перила и сжимаю пальцы.

– Могу я напомнить вам, что на кону будущее невинного юноши?

– Не такого уж и невинного. – Мой голос дрожит.

– Эллиоту двадцать один год. Он пытается найти свое место под солнцем.

Если Энни вообразила себе… В общем, скажу мягче: он не в том положении, чтобы становиться отцом.

– Энни восемнадцать, она почти поступила в Кембридж.

– Кембридж? – Приятно, что она не может скрыть своего удивления. – Что ж, – говорит Хелен, едва заметно изменив тон с поправкой на новые сведения, – значит, мы друг друга понимаем, верно? Я перезвоню после выходных. Когда она запишется на процедуру.

Звучит щелчок, и соединение обрывается. Вот черт.

– Сука! – кричу я намного громче, чем планировала.

Я зажмуриваюсь и закрываю лицо липкими ладонями.

– У вас там все нормально?

Я убираю руки и вижу, что мужчина на палубе, перегнувшись через гитару, смотрит на меня. Мне становится жарко.

– Я… Нет. Да, конечно, – кричу я в ответ, а потом убегаю в квартиру.

– Энни? – Дверь ванной закрыта. Я начинаю говорить через нее. – Мать Эллиота не имела права тебе звонить. Что бы она там ни наговорила, не обращай внимания.