Рахит

Наверное, нашёлся бы покупатель на невылупившихся ещё птенцов, да родители пропали – однажды ночью кто-то спёр их из голубятни, сломав нехитрый запор. Очень Вовка огорчился – неделю ждал, места не находил, а потом по совету знатоков отдал остывшие голубиные яица. Их подложили в гнездо другой паре, попроще, но, видимо, поздно – так и не вылупилось ничего.

А пропажи голубей с того дня (вернее, той злосчастной ночи) стали регулярными. И никого не обошла худая доля. У Славы Немкина всю стаю унесли из стайки.

У Андрея Шиляева из голубятни. У братьев Ческидовых тоже из голубятни, а туда подкинули дохлую кошку – будто насмехаясь.

Волновался народ. Хитрости разные выдумывали, даже капканы ставили на воров, но они были неуловимы. А голуби пропадали.

3

Ночь была. Дождь накрапывал. Мы набились в будку к Калмыкам. Сергей Ческидов бренчал на гитаре и пел с надрывом:

– Плачет девушка в автомате – вся Калькутта из подлецов

Вся в слезах и губной помаде, перепачканное лицо….

Хорошая песня, красивая.

И голос у Сергухи неплохой. На душе моей от тепла в будке, дружелюбной тесноты, когда плечо касается плеча, а ногам вообще места не найти, от песни жалостливой такое тепло разлилось – вот оно счастье пацанское! Что ещё от жизни надо – чтобы дождь не на голову, чтобы друзья рядом, и гитара с нами.

– Ей сегодня идти одной вдоль по улице ледяной….

Я встрепенулся от душевной неги:

– Э, стой! Тут ты, братец, заврался – откуда в Калькутте ледяные улицы? Любому дебилу известно – там жара несусветная.

Ческид мне затрещину:

– Больно умный!

И ещё бок кто-то щиплет. Потом ногами, ногами, и вытолкали меня под моросящий дождь. Вот тебе и друзья!

Кричу:

– Я вас спалю к чёртовой матери! Спасибо скажите – уж лучше не жить, чем такими тупорылыми! В снежки они на экваторе играют.

Но ребята дверь захлопнули и меня не слушают. Пошёл было прочь – злость и обида подгоняли, а потом присел на ящик под яблоней, спасаясь от дождя. Куда идти? Домой, на чердак? Просто так? Может, устроить какую каверзу? В трубу чего засунуть – так они печку не топят.

Волком повыть – да разве такую ораву напугаешь. Надо бы у Барыги голубей стащить. Подумал и с этой мыслью поплёлся домой.

А голубей действительно у Калмыков украли той ночью. Всех. А одному, чемпиону улицы в игре на верность дому, голову оторвали и бросили в голубятне. Я видел его обезображенное тельце. Тоску и страх душевный нагнало на меня это зрелище.