Роща Ромове. Тени темноты

– Надо что-то на растопку, – внезапно сообразил Андрей. Вряд ли маленький огонёк зажигалки будет способен разжечь ветки.

Лёша подсунул под хворост ненужные автобусные билеты, длинные, как древние свитки. Вопреки ожиданиям, они загорелись неохотно и погасли почти сразу. Подумав, Андрей полез в рюкзак. Общая тетрадь по математике не была исписана ещё и до середины, и оттуда с чистой совестью можно было вырвать несколько листов. Смяв их и подсунув на место обгоревших билетов, Андрей снова поднёс зажигалку.

На этот раз всё получилось: огонь перешёл с бумаги на мелкие ветки и, помешкав, скользнул на хворост покрупнее.

Лёша торопливо положил сверху большой сук, который немедленно начал дымить – хорошо, что едкие белые клубы относило в сторону. Тем временем Света и Таня, открыв пачку сосисок, накололи их на длинные прутья. По-хорошему, нужно было дождаться углей, но всем уже очень хотелось есть после дороги.

Сидеть на камне перед костром и наслаждаться жареными, со вкусом дыма, сосисками было просто превосходно.

Андрей и Лёша сидели по краям, Света и Таня – в середине. «Пенка» была тесна для четверых, но в этом было своё преимущество: Андрей мог прикасаться к плечу Тани.

– Какая плохая связь, – недовольно пробурчал Лёша, убирая телефон в карман куртки. – Интернет вообще не работает.

– Андрей, Таня, давайте ближе, – скомандовала Света, вытягивая руку со своим мобильником. – Вы не влезаете в кадр.

– А так? – спросила Таня, притянув Андрея за плечо.

– А так влезаете.

– Здорово, – сказал Андрей.

Ему не хотелось думать о том, что уже сегодня, всего через несколько часов, придётся решать давно надоевшие задачи по математике. Осенний вечер просто прекрасен: сейчас Андрей сидит рядом с друзьями, в метре от них потрескивает костёр, сосиски, пусть и подгорели, восхитительно вкусны, а имбирный чай уже не обжигает, и его можно смело пить большими глотками…

– Вы знаете, что у японцев в старину была такая игра, – внезапно начала Света, наклонившись вперёд. – Ночью в тёмном доме четыре человека зажигали четыре свечи.

Кстати, у японцев число четыре считается несчастливым, потому что оно произносится как «смерть».

– Ага, – коротко ответила Таня, надкусывая сосиску.

– Так вот, они зажигали четыре свечи и по очереди рассказывали кайданы – страшные истории о призраках. Когда рассказчик заканчивал свою историю, он гасил одну свечу.

Лёша осторожно положил руку на плечо Светы, и та на долю секунды сбилась.

– И что потом? – спросил Андрей.