Русские народные сказки

С горя да с досады на себя взялся, наконец, царь-Кушт за ум, приналег на работу, и так он царю Онего угодил, так по душе ему пришелся, что вскорости тот за его труды весь его проигрыш зачел, – и воду, и рыбу, и деньги ему вернул.

– Иди, – говорит, – к себе в Кушт-озеро. Живи помаленьку. И будем мы с тобою в дружбе жить!..

Ну, вот и вернулся царь-Кушт к себе в озеро, – и откуда ни возьмись и вода набралась, и рыба заиграла в воде, и всё пошло по-старому да по-хорошему.

Однако, с незапамятных времен один раз в десять лет озеро Кушт диковинным образом пересыхает да так, что на месте озера не остается ни капли воды и ни единой рыбины.

Мужики, что в окрестностях живут, знают это и теперь не дивятся.

– Видно, – говорят, – опять наш водяной в Онего в кости играть пошел да проигрался. Не замай, отыграется, либо долг свой у царя Онего выслужить и назад вернется.

Так оно и на самом деле сбывается.

Высохнет всё озеро, словно лужа, а там, смотришь, мало погодя, и опять водой полным-полно!..

11.

 Сестры-лихоманки

Жили-были семь сестриц-лихоманок[3 - Здесь слово лихорадка переиначено в лихоманку от слов Лихо манить.] в преисподней, в аду, одна другой краше: одна безрукая, другая тощая, третья слепая, а то безногая. Красавицы писаные, хуже смерти. Одну звали Огневица, другую Трясавица, третью Ознобица, четвертую Комуха, пятую – Веретенница, шестую – Костоломка, а седьмую – Болотница…

И как больше всего любили сестрицы-лихоманки тепло, то и жили они в преисподней; там им и место бы.

Да и в преисподней не всегда тепло бывает: порой ударит мороз, выстудит ад, – и полезут сестрицы-лихоманки на свет Божий искать пристанища по теплым избам и домам, где грешные люди живут.

Вот вышли лихоманки из преисподней, идут путем-дорогой, от холода ежатся, руки потирают, голодные, злющие-презлющие.

– Только бы найти нам виноватого, грешного человека! – сказала Огневица. – Я бы его разожгла, да и сама бы около него погрелась!..

– Эх, – сказала Трясавица, – только бы найти мне виноватого, я бы его так стала трясти, что сама бы согрелась!.

.

– А я бы на него озноб с себя спустила! – сказала Ознобица.

– Что, сестрицы, – сказала Лукавица, – время-то нынче для нас самое тяжелое, – начало года. Куда ни сунься, – бабушки-ворожейки смоют тебя с притолоки своим снадобьем!..

– Не замай, сестрица, – молвила Безумица, – мы и бабушку-ворожейку к рукам приберем.

– Эго точно, – добавила Костоломка, – я ей самой кости изломаю.