Вердикт: невиновен!

А в том, что Владимиру Александровичу Мызину не сегодня завтра предъявят обвинение в убийстве профессора Черненко, я не сомневалась.

Поэтому после ухода клиентки я несколько раз перечитала договор, не до конца веря своим глазам, и, убедившись, что адвокат Агата Рудь и в самом деле представляет интересы Владимира Мызина, углубилась в Интернет. Я надеялась найти как можно больше информации о Столичном гуманитарном университете, между студентами и преподавателем которого разыгрались драматические события. С головой погрузившись в хвалебные заметки и статьи, я не услышала, как скрипнула дверь.

И только когда в приёмной раздались шаги, я, оторвавшись от своего занятия, подняла голову и поняла, что пришло моё спасение.

Сгибаясь под тяжестью сумок, в контору вошла бодрая старушка в старомодном драповом пальто и аккуратной фетровой шляпке на гладко зачёсанных волосах. Секретарь фирмы Кира Ивановна Пермская не мыслила себя без работы. Она жила по соседству, на Маросейке, и даже в выходные дни считала своим долгом наведываться в офис, чтобы полить цветы и подкормить персонал.

Адвокатская контора в Кривоколенном переулке имела свои традиции, и секретарша Пермская, работавшая в ней ещё с советских времён, была одной из них. Кира Ивановна пришла работать секретарём в конце шестидесятых и застала адвокатов старой формации, начинавших трудиться на поприще адвокатуры ещё при НЭПе. Обладая сметливым умом, секретарша помнила все дела, которые когда-либо проходили через руки здешних защитников, и господин Устинович очень дорожил столь ценным сотрудником. А лично я сейчас возлагала на Киру Ивановну большие надежды: я знала, что сердобольная старушка обязательно вызовется посидеть вместо меня в офисе, отправив несчастную коллегу, несправедливо вызванную на работу в выходной день, домой.

–?Здравствуй, дитя моё, – низким голосом пророкотала Кира Ивановна, опуская на пол сумки со съестным. – Прости мою назойливость, но, по-моему, ты дежурила в прошлый раз.

–?Ага, дежурила, – кротко согласилась я.

 – И опять дежурю.

Я вскинула на Киру Ивановну исполненные страдания глаза и втянула носом воздух. С появлением секретарши в офисе явственно запахло домашней выпечкой.

–?Только не говори, что тебе так понравились мои чебуреки, что ты готова безвылазно торчать на работе все субботы подряд, – погрозила пальцем секретарша.

–?Не скажу, хотя чебуреки у вас – высший класс, – льстиво улыбнулась я. – Мне Устинович-старший с утра позвонил, просил вместо Маши выйти.