Мариза

 – Он склонился в шутливом поклоне —Позвольте представиться, миледи, я Пьер де Фостер, фанфарон и фигляр, донжуан и гуляка, а это две мои ветреные спутницы – Карин и Дженна.

Он мне сразу понравился. У него были веселые глаза и его насмешки были добрые. Я протянула ему руку для поцелуя:

– Мариза, но вы можете меня звать просто графиня де ла Фер[1]

-Ну что, дамы, выпьем? -Дамы, включая меня, согласно кивнули. -Ну что, Санчо Панса, думаю, стоит пойти и принести нашим прекрасным Констанциям выпить. -Они с Тьяго направились к бару, и я слышала, как Пьер добавил: берем сразу три бутылки, не знаю, как твоя, но мои Дульцинеи хлещут не хуже Росинанта.

***

–…И вот идем мы с ним по Риму в шлепках, и спрашиваем у прохожих, скузи пер фаворе, где у вас тут можно кровь сдать?…

Через час мы были лучшими друзьями. Я знала о Пьере все. Что на самом деле он вполне себе Питер Фостер и без всякого «де», выпускник Оксфорда – магистр классической литературы. Его девушкой была Карин, красивая умная брюнетка восточнославянской внешности.

Русоволосая Дженна была его младшей сестрой и, наверное, самой трезвой в нашей компании. Узнав, что я иллюстратор, они немедленно потребовали свои портреты, и на мои слабые возражения, что-де в малюсенький клатч и помаду-то еле запихнула, не то что скетчбук, Питер кому-то что-то помахал, где-то улыбнулся и добыл-таки ручку и пачку чистых салфеток. Инструмент был не ахти, но я не стала выпендриваться. Я быстро набросала несколько шаржей: вот верткий мелкий Пьер в образе беса, вокруг него две статные демоницы, все посмеялись, а я, подумав, нарисовала нового Пьера – серьезного, с прямой спиной и в очках. Дженна ахнула.

–Риз, не верю своим глазам – это же вылитый наш отец, профессор истории! Как ты догадалась?

– Да черт его знает, —отшутилась я – сегодня же ночь всех святых. Увидела и всё.

–Ой, а увидь меня. – Это было несложно. С момента, как мы познакомились, перед моими глазами стояла строгая валькирия с серьезными глазами. Дженна не поверила.

–Я? Такая красивая и…справедливая? Мариза, но я пока всего лишь обычный клерк. Я заберу этот рисунок, Пьер, не пролей на него коньяк, пьянь ты этакая.

– А меня, меня нарисуешь? – это попросила Карин. Я вгляделась в нее. Мягкие волосы, широкое, задумчивое лицо. Не особо раздумывая, я нанесла штрихи на бумагу и показала, что у меня получилось:

–Мадонна с младенцем, заржали все. – берегись Пьер, лучше бы тебе ползти в свою койку одному сегодня ночью.