Самолет по имени Сережка

Я устроился у Сережки на закорках.

– Тяжело?

– Нисколечко… – И понес меня. Терпеливо подождал, пока я запирал входные замки, вприпрыжку спустился со мной к выходу, пронес мимо любопытных бабки Таси и бабки Шуры («Здравствуй, Ромочка! На прогулку поехал, голубчик?»). Ловко пересадил в кресло. Я уперся ладонями в обручи.

– Поехали скорее! – Подальше от словоохотливых бабок.

– Давай покачу тебя!

– Что ты, я сам!

Деревянные тротуары

Наша улица не в центре, но и не на самой окраине.

В районе, который называется Текстильный. На ней стоят одинаковые панельные многоэтажки и растут жиденькие клены. Машин здесь немного, но регулярно проезжает автобус тридцать первого маршрута.

Мы двигались по асфальту, в расщелинах которого росли подорожники. Я ладонями толкал дюралевые обручи – они приделаны к колесам специально для рук. Передние колесики прыгали на асфальтовых бугорках. Сережка шел рядом. Я все ждал, что он спросит: «Куда двинемся?» Но он вдруг вздохнул:

– Ты неправильно сказал своей маме…

– Что неправильно?

– Я не из вашего двора.

– Какая разница? Все равно ведь ты недалеко живешь!

– Далеко. Если на тридцать первом ехать, то целых полчаса, до стадиона «Чайка». А там еще пешком по Диспетчерской и Партизанской…

– А как ты здесь оказался?

– Просто так. У меня привычка такая… вернее, занятие. Гуляю по всему городу, смотрю: где что интересное. И где есть хорошие люди…

Я огорчился и встревожился:

– Значит, ты здесь случайно!

Он быстро посмотрел на меня сбоку.

– Почему же случайно?

– Мог ведь и не завернуть в наш двор…

– Кто его знает, – тихо отозвался Сережка, глядя под ноги.

– И… наверно, больше уже не завернешь, – шепотом сказал я. – Будешь гулять по новым местам. Искать… новых людей.

Сережка положил руку на спинку кресла.

– Зачем же мне новых? Раз уж я нашел тебя… – Это он все так же тихо проговорил, даже скучновато. Но по мне опять прошло тепло – по всему телу, даже по ногам. Я зажмурился, прижался затылком к спинке, потом глянул на Сережку.

Он шмыгнул носом, но глаз не отвел. Вернее, отвел, но не сразу, а когда все уже было ясно. Поглядел по сторонам и спросил равнодушным тоном:

– Эта улица в честь какого Глазунова называется? Есть такой композитор, есть художник…

– В честь Героя Советского Союза. Он был летчик и погиб в сорок пятом году… Он до войны в нашем городе жил.

– Я даже и не слыхал про такого, – озабоченно сказал Сережка.