Зачарованный город N

От середины лба и до самого затылка проходила выбритая полоса шириной в три пальца, она как нельзя лучше подчеркивала идеальную форму черепа.

Лу-Ла нравилась многим мужчинам в их поселении, но для Кир-Кули она всегда оставалась лишь подчиненной. Ей не хватало выдержки и дальновидности, а также заметно хромала такая черта, как хладнокровие. Случись им вступить в реальный бой, эти качества могли стоить эйресарду жизни, как и всем тем, кто входил в их группу. Но… какой бой в этом болоте? Перепуганные безоружные девчонки на пустоши мало походили на достойных противников.

А потому недостатки заместителя росли и крепли в подходящих для этого условиях. И ему, эйсарду данного места, они играли на руку. Лу из рода Ла было несложно просчитать, а значит, и легко управлять ею.

Наконец, отдав дому мысленный приказ пропустить посетительницу внутрь, Кир-Кули продолжил дегустацию стоящих перед ним блюд. Шарту постарался на славу, как, впрочем, и всегда. Лу-Ла яростным порывом ветра влетела в единственную открытую для нее дверь и замерла, едва переступив порог.

Рослая, с неженственно широкими плечами и узким тазом, но при этом гибкая и пластичная, словно горная змея.

– До меня дошли слухи… – начала она, не утруждая себя приветствиями и другими проявлениями вежливости.

– Скорее, добежали, – усмехнулся мужчина, воскресив в памяти физиономии своих спутников, дальнейшие планы которых читались на их белых лбах.

– Опустим эти подробности.

 – Клыкастая улыбка озарила лицо визитерши – жест примирения, демонстрируемый перед началом раздора. Определенный тактический ход в переговорах с тем, кто сильнее, умнее и опытнее. Что-то вроде невысказанного обещания не доводить дело до ссоры при любом раскладе.

«Эх, Лу-Ла, Лу-Ла… – хмыкнул про себя Кир-Кули. – Пытаясь изображать спокойствие, стоило хоть немного приглушить яростные искры в глазах. Да уж, скрывать эмоции – большое искусство, доступное далеко не всем».

А вслух сказал: – Как скажешь, эйресард, – и продолжил обедать.

Ему и в голову не пришло предложить ей разделить с ним трапезу. Зачем? Правила приличия – пережиток других миров. Здесь, в этой всеми забытой глуши, можно было не зацикливаться на подобных вещах. Так что этикет и все, что к нему прилагалось, шли лесом и куда подальше. И это, по мнению азоров, относилось к приятным сторонам вынужденной изоляции.