Санечка

И в конце концов, злой волшебник добился этого, от обидных упреков племянников и внуков ушла Санечка к чужим людям. Не упрекала Санечка своих близких и даже по доброте своей говорила, что так будет лучше. Но она не вынесла разлуки с теми, кому отдала всю свою жизнь, кого утешала и радовала своими чудесными песнями.

Умерла Санечка. Собрались ее хоронить племянники, внуки и правнуки и тогда только поняли, кого они потеряли. Похоронили Санечку на берегу большой реки, около которой она когда-то родилась.

– Ну, вот и отпела ты свои песни.

Кончился твой талант, отдохнуть можно! – радовался Завистник.

Но он ошибся. Не успела на Санечкиной могилке трава вырасти, откуда ни возьмись, появилась на ней молодая береза, стройная, кудрявая, – ствол белый, будто молоком облит. Много растет красавиц березок, но только эта не такая как все. Каждое утро на восходе солнца поет береза Санечкиным голосом песни. И кто бы ни находился по близости, – люди, лес, поля и река, – замирая, слушают дивные песни.

Так и не удалось злому волшебнику Завистнику заставить замолчать чудесный Санечкин голос.

А Санечка…

Она живет в этой березе.

О чем рассказал ветер

Выбежал Ванечка из дома и прямехонько, стрелой помчался в луга, к речке. Думал, что прибежит туда самым первым, но опоздал: в лугах уже давно разгуливал теплый июньский ветерок. И хоть его самого не было видно, зато было хорошо заметно, как он шалил и заигрывал то с кустами и деревьями, которые росли на берегу реки, то со стогом сена, а то и с самой речкой, разрисовывая воду разными узорами.

– Здравствуй, речка! Здравствуйте. луга и ветер! Я приехал к вам на все лето. Ура! – кричал Ванечка и скакал верхом на сухой хворостинке, которая, конечно, в это время превратилась в самого быстрого и верного коня.

– Добро пожаловать, – ласково ответили ему луга и речка. Увидел и ветер Ванечку, обрадовался. «Есть с кем поиграть!» – подумал он и громко пропел мальчику в оба уха: «Здравствуй, здравствуй!» А потом дунул посильнее, сорвал с Ванечки белую панамку, надул ее и покатил по лугу, как колесо.

Еле догнал ее Ванечка, хорошо, что у дороги репейник высокий рос, – он и задержал. Только панамка заняла свое место на голове, а ветер опять за свое, и опять побежал Ванечка, что есть духу, на этот раз до стога сена, к которому прижалась панамка.

– Эй, ветер, что ты все с меня панамку срываешь? – крикнул мальчик.

– А это я с тобой играю, – хохотал ветер.