Няня по контракту

Я вошла без стука – было бы смешно стучаться – чай, не аристократы, а я не их подневольная.

Мальчишки сидели в кроватях, нахохлившись. Ромашка выглядел как привидение, закутанный в одеяло с головой. Медведь, уже переодетый, втыкал в телефон.

– Ну что, познакомимся поближе? – проблеяла я, пытаясь улыбнуться. Челюсти у меня сводило, улыбка, подозреваю, выходила кривой, как у паралитички, глаз непроизвольно дёргался. Я боялась детей до ужаса.

К слову, не могу сказать, что полностью избежала участи «подальше от малышей».

У Ирки – двое. Она замужем, счастливая жена и мать. Так что, в общем целом, иногда мне приходилось изображать заботливую тётушку. Но мои функции сводились к «тётя пришла, тётя подарила подарки, посюсюкала и свалила». Никто и никогда ни возиться с племянниками, ни нянчить их не заставлял.

– Знакомились уже, – буркнул Мишка, не отрываясь от телефона.

– Мы кораблики запускали, – виновато посмотрел на меня Ромка. Глаза у него синие и несчастные, как не расплачется.

– Знаю, – присела я осторожно на его кровать и ободряюще потрепала одеяло. К ребёнку притронуться побоялась. Мало ли.

– Я забыл, как тебя зовут, – охотно придвинулся ко мне мальчишка и снова заглянул в глаза.

– Аня, – вздохнула я. – Можно просто Аня.

Наверное, это неправильно. И нужно дистанцию держать. Но почему-то я решила: ну не хочу я для Ивановых быть Анной Валентиновной. Выговаривать сложно, общий язык как-то находить надо, а тётка Анна Валентиновна точно этому не поспособствует.

– А ты с нами долго будешь? – Ромка смешно пришепётывал. Зато все остальные звуки выговаривал хорошо.

– Пф! – фыркнул Михаил. – Папа её в два счёта выпрет, не парься!

– Мы хорошие, – продолжал гипнотизировать синими глазюками Иванов-младший, – просто гиперактивные.

О. Боже. Откуда ребёнок такие слова знает? Я даже поперхнулась.

– Сколько тебе лет? – задала я закономерный вопрос.

– Пять! – гордо ответил ребёнок и подвинулся ещё ближе. – А Мифке – восемь!

Из них двоих общий язык будет тяжело найти именно со старшим.

И чуяло моё сердце – это он заводила во всех играх на нервах. А Ромашка – так, под влиянием старшего брата. А поэтому, конечно, мне бы со старшим как-то контакт налаживать, но он сидит, бука букой, а меньший – рядом, глазастый заяц, так и хочется его потискать или просто к груди прижать.

Я даже испугалась своих желаний. Но в себе я потом как-нибудь разберусь – будет ещё время.