Секрет хорошего Нового года

Крылов ведь тоже с чего-то начинал, и не обидится, если Васька немного приукрасит его историю.

«Ворона и лисица встретились около старого дуба. Был он могуч и силен как непонятно кто. Они даже описать этого не могли, только молча смотрели друг на друга, не смея вымолвить ни слова».

Про вымолвить Васька где-то читал, слово ему понравилось, и он уже вторую неделю вставлял его в разные предложения.

«Когда лиса была голодная, а ведь у лис плохо с питанием, она хотела есть и попросила ворону немного хлеба.

«И отдавать его она не хотела. Жадная была. Но лиса как гаркнет, что ворона рот то разинула, да сыр то и всё». – закончил он сочинение.

С гордостью пронес он сочинение через весь класс и бережно водрузил его на стол учителю.

– Сидоров, ты всё? – протёрла очки Авдотья Александровна.

– Всё.

С этими словами Васька вернулся на место, ловя завистливые взгляды одноклассников и с полной уверенностью в будущем великого писателя Сидорова.

Но день явно не благоволил к Василию. Потому что следующим уроком была астрономия. А учительницу астрономии Васька боялся, как огня. Она была очень похожа на женщину: и руки было две, и ноги тоже. Но вот прическа была не такая, как у всех. Огромная копна волос, из которой во все стороны торчали маленькие черные заколочки. Казалось, у нее внутри живет человечек. Или инопланетянин. Или у нее такая большая голова, как яйцо.

С такими мыслями Васька отсидел половину урока, как вдруг Марья Ивановна вызвала его к доске.

– Сидоров! К доске!

– Ну Марь Ванна! Ну чего я-то?

– Иди, Сидоров. Тебе оценку исправлять надо. Расскажи-ка мне про Альдебаран.

Нехотя выбравшись из-за парты, Васька встал у доски.

– Альдебаран – это такой вид баранов.

– Каких баранов? – сняла очки и посмотрела на него учительница.

Васька оживился, приняв ее вопрос за подсказку, и продолжил.

– Это такие бараны, которые произрастают в районе Альдебурга. Они большие и дают много шерсти. А из шерсти можно связать много свитеров. Вон, как Юрке, – показал он на одноклассника.

– Стой, Сидоров.

Марья Ивановна склонилась на журналом.

– По биологии тебе пять, по астрономии – два.

– Почему два, Марь Ванна? – залепетал Сидоров.

Прическа учительницы колыхнулась, и Васька был готов поклясться, что внутри он что-то увидел.